О верности крыс. Роман в портретах

Наёмник бесшумно скользил вдоль стены – серой тенью на фоне небелёного самана. Последние лучи заката выбились из-под облака и высветили слюду в щебёнке, позолотили паутину в ивовых ветках, и редкие соломинки в самане зажглись рыжиной, а поверхность луж вспыхнула глянцем. Наёмник оставался матов и мрачен, как вьюжное предрассветное небо.

Эттей[22 - эттей – зд. прозвище] «Призрак» сейчас подходило ему как нельзя лучше.

Чавкнула грязь, когда Нхарий шагнул в жижу до середины голени. Кошка досадливо поморщилась, как если бы оступилась она, а не наёмник.

Нхарий положил руку на стену, сделал какое-то движение, скрытое сумерками и расстоянием, и потянул дверь на себя. Поднялся в дверь и прикрыл её за собой.

Кошка стояла в нерешительности, катая на языке начало истории, которой Теотта пугала младших пару дней назад.

Призрак новолуния

над болотом стелется…

Закат потускнел, а потом угас вовсе. Изрезал ослабшие руки о края битой черепицы на крышах, вымазал ладонной кровью ватные одеяла туч, не удержался и обречённо скатился за край земли, в смерть.

«Призрак новолуния…»

Кошка переменила позу, переплела косу потуже и скрутила в узел на затылке. «Призрак новолуния над болотом…» Скептически принюхалась и пошла по тропке. Обидней всего, если из Призракового схрона есть ещё один выход. Из Кошкина – был бы непременно. Однако Нхарий явно устал, спешил и слежки не чаял. Значит, должен был идти короткой дорогой.

Кошка неприязненно покосилась на мёртвую иву.

Если это – короткая, то длинную лучше одолевать верхом и с запасом еды.

А значит, обратно он пойдёт тоже короткой. Нет – значит, просто будет Кошка завтра сонная, вонючая и злая, как тридцать весенних котов в одной карете.

Доске Кошка доверять не стала, через канаву перескочила (берег канавы издал под ногой неприличный звук), скользнула вдоль стены. Дверь отыскалась сразу, секрет открывания упорствовал. Кошка выбрала себе кочку посуше и села в тень с тем царственным видом, с каким только кошки умеют сидеть даже в помойке. Мышь в норе, нора – вот, времени – до послезавтрашнего вечера.

Еды, правда, на один обед, ну так что ж – абсолютное счастье, как известно, недостижимо.

Не в упрёк ей будь сказано, думала Кошка не о деле. Какое-то время она следила за тем, как темнеет небо, бездумно вслушивалась в отдалённые звуки шагов, колёс, копыт – всё более редкие. Пара часов прошла. Потом в паре дворов от тупика о чём-то забрехала собака, её поддержали товарки, и концерт продолжался с четверть часа.