За гранью тьмы. Обречённый

Что тебе не ясно!? – повысил голос непоколебимый всадник.

– Так он же…, – завис лорд.

– Нет…, у меня, на его – есть другие планы…, – закончил он, с уверенным выражением лица. – Судя по твоему великому телу…, ты…, – задумался он, слегка отвернув голову, – кузнец?

– Пошёл к чёрту, шакал…, – послышался утробный оскорблённый бас и, последний, показательно сплюнул к ногам его лошади.

– Отлично…

– Что отлично, Боэмунд? – в недоумении спросил Раймунд.

Но «последний», хитро промолчал – ещё шире ухмыльнувшись…

***

Осада продолжалась…

Зима, не улучшила позицию крестоносцев.

Мноооогие, оставили осаду и сбежали, или умерли от голода. Но, тем не менее: они всё ещё держали земли вокруг Антиохии, но, казалось бы, в бездне безнадёжности – появился лучик спасительного света. Византийское продовольствие: прибывшее в порт святого Семиона, вскоре значительно улучшило их позиции и общее физическое, и моральное состояние в том числе.

Вскоре, пришли новости об ещё одном, спешащем на помощь городу – отряде…

Яги-Сиан, примирился со своим господином, и, последний – выдвинулся на «запад», захватив город Харим (в сорока километрах от Антиохии). Его армия, по докладам разведчиков Боэмунда – начитывала двенадцать тысяч голов…

По итогу совещания, европейские лорды – были вынуждены согласиться на выполнение плана их воинственного товарища – Боэмунда, который гласил:

1) 

Собрать всех оставшихся в строю лошадей и, снарядить восемьсот хорошо вооружённых рыцарей.

2) 

Покинуть лагерь ночью, и – встретить врага пока тот не опомнился».

***

Глава-3

Разящие объятья.

Февраль 1098 года.

Место: в пяти километрах на «северо-востоке» от стен Антиохии, перед рекой и озером.

Время местное: двенадцать часов ночи.

Ночь…, быстрый бег…, похрипывающая, надрывная отдышка…

«Бежать…, нужно быстрее бежать! – бежал, словно летел «подобно летящей в лунную ночь – душе», и надрывно думал – воин разведчик, чтобы сообщить экстренную новость своему строгому господину.

– Боэмунд, мне кажется или это наше «привидение» к нам возвращается? – вглядываясь в серую пелену ночи – спросил помощник военачальника.

Боэмунд гордо восседая на жеребце, что стоял бочком к фронту, со строгим лицом – прищурился…

– Прихрамывает на левую ногу, сильнее замахивается правой рукой…, – изучая походку, тихо бормотал он.