Ведьмина Кюля

– Да в темноте, видимо, вчера схватилась за что-то, да всё лицо себе сажей во сне вымазала. Ну, давай, сторожи теперь сам чумазую принцессу свою. – Старик переложил на плечо озадаченного Егора полотенце и, взяв хворостину, ушёл в сарай, что стоял неподалёку.

Фая долго плескалась, смывая сажу. Она чувствовала, как по коже гуляет прохладный ветер и ей становилось легче. Она наклонила голову и увидела, что полосы протянулись вниз за край майки. Девушка оттянула его вниз и стала смывать черноту с белизны кожи, не затронутой загаром.

Потом вдруг опомнилась, что не одна и резко выпрямившись споткнулась о Егора, стоявшего поодаль. Мужчина неловко перевёл взгляд на мокрую майку, натянувшуюся пластырем на теле, отдал Фае полотенце и развернувшись медленно пошёл к крыльцу.

– Не торопитесь. Я подожду.

– Да я не маленькая и сейчас светлый день. – Оборвала его Фаина. – Идите.

Девушку раздражала эта странная навязанная забота, но в самой глубине влюблённого девичьего сердца она просто хотела, чтобы на месте этого мужчины сейчас стоял Николай Васильевич.

Но профессору было не до женских глупостей.

После завтрака ещё час по дому бродила волна суетливых сборов, Ходжин даже не подгонял людей, он просто знал, что так бывает всегда, поэтому и будил обычно тех, кого сопровождал, пораньше, чтобы не тратить потом время и свою нервную систему.

Утро, бродившее влажным туманом, уже начало подсвечиваться солнцем, ночная мгла расползалась по углам, пряталась под одряхлевшие от старости огромные еловые ветви или зарывалась в нутро кочек, поросших мхом.

Сонная стайка людей стояла возле дороги, оглядывалась во все стороны и пытались осознать непривычную окружающую картину мира.

Фая посмотрела в направлении домов, сиротливо жавшихся по другой стороне дороги, и почему-то один из них ей показался знакомым. Девушка пожала плечами и отошла в сторону, так чтобы быть поближе к людям; после сегодняшнего сна ей было неуютно. Но взгляд почему-то всё равно тянулся к просветам, где стоял шаткий забор, к шершавым и уже трухлявым стенам сруба, полз по засохшему, висевшему серыми лохмотьями плющу на крышу.

Фая дёрнула плечами, захотела отвернуться, но на секунду задержалась и вдруг в том месте, куда она смотрела, воздух словно сместился, воображение соткало из солнечного света и остатков тумана фигуру человека, но она сразу же растворилась, как только с того места взлетела птица. Фая помрачнела и ей стало жутко неуютно, хотя ещё вчера она находила забавной эту поездку.