Ведьмина Кюля

Как только за Насто захлопнулась дверь, ветер швырнул в окно новую порцию дождя, Фая судорожно вздохнула, выудила из своей сумки кофту и, завернувшись в неё, передёрнула плечами. Фае стало резко холодно, мучивший её страх пополз изо всех щелей сознания, и девушка просто села на диван и, обхватив себя руками, смотрела на качающееся пламя свечи. Царапающаяся снаружи непогода добавляла драматизма, дверь распахнулась и на стену метнулась высокая тень, топорщащаяся во все стороны обрубками многочисленных конечностей.

Фая уже жила в царстве ужаса и сейчас накал внутренних страстей достиг самой высокой точки, девушка закричала и бросилась к входной двери. Но там её настиг спокойный, но встревоженный голос Насто.

– Ты чего?

Побелевшая от страха Фая развернулась и увидела в проёме двери Насто с остатками стульев и полок, которые она собрала для розжига печи.

– Я чокнусь в этом лесу! – Твёрдо сказала Фая и бессильно опустилась на стоя?щее рядом кресло.

Скоро комната раскрасилась теплом печи, на чугунной сковороде затрещало масло и поплыл мясной дух от котлет, а от чайника повалил ароматный пар, верхняя лампочка несколько раз икнула светом и вдруг загорелась и Фая подумала, что ей не место в серьёзном институте, раз у неё так плохо с нервной системой и образным мышлением.

– Тебе помочь чем-нибудь? – Слабым голосом спросила Фая.

– Мне не мешать! – Ответила Насто и обернулась на открытую дверь, куда вошёл до нитки вымокший профессор.

– Ну что Фая, годится ещё на что-то ваш старый руководитель? – Довольно хохотнул он, снимая очки и пытаясь протереть их куском мокрой рубахи. – Я ещё и водяной насос запустил. Так что можно не гонять ребят на реку.

– У вас одежда сухая-то есть? – Закатив глаза, проговорила Насто.

– Да, жена вроде что-то положила. – Пожал плечами Николай Васильевич.

Насто быстро сунулась в рюкзак к мужчине, выудила заботливо приготовленный его супругой пакет и протянув сказала:

– Там за дверью, что-то вроде душевой сделано.

Переодевайтесь и идите сюда греться. Свитер давайте сюда, я просушу.

Николай Васильевич послушно стянул через взлохмаченную голову свитер, вручил его Насто, а сам скрылся за дверью. Длинный выложенный потрескавшимся кафелем коридор веял холодом, снаружи через замазанные белой краской окна стучалась буря, шаги гулко отдавались в тускло освещаемом одной лампочкой пространстве.