Империя Бермудской земли. Смена власти

Я снова вспомнила ту девушку и представила себя на ее месте, если бы замыкающим полетел не Кален, а Катастрос. Внезапно мое сердце сильно сжалось и я потеряла контроль над собой. Вся та тяжесть прошедших дней внезапно обрушилась на меня. Я упала на колени, обронив бумагу и цветок, и закрыла лицо руками.

Я свернулась клубком, в надежде спрятаться от всего мира, в попытке скрыть от всех, то, что сейчас происходит со мной. Горькие рыдания поглощали меня. Этот эмоциональный поток был похож на безудержный водопад, который прорвался сквозь несокрушимую многовековую платину.

В моей голове пронеслись все те горести и страдания, которые пришлось пережить мне и окружающим за эти дни. Я чувствовала, что из меня выпили все силы. Я разрушала саму себя.

Это продолжалось недолго. В какой-то момент силы оставили меня, слезы закончились, и я просто опустила руки, собираясь с силами.

Я выпрямилась и запрокинула голову вверх, ощущая свалившуюся с плеч гору. Но прилива сил не последовало.

Скорее наступило полное изнеможение, за которым следовало безразличие к происходящему.

В дверь постучали. Я какое-то время не понимала, что происходит. Да и мне было все равно. А потом со вторым стуком я резко опомнилась, подскочила, попутно собирая то, что уронила на пол.

– Войдите, – я поспешно вытерла лицо рукавом рубашки.

– Я не разбудил Вас, госпожа? – в дверном проеме показался Катастрос. Он вошел аккуратно, видно, ожидая того, что я окажусь в постели.

Но потом посмотрел на меня и мое лицо и все понял.

Он закрыл дверь и молча подошел ко мне. Я долго не решалась посмотреть на него, но потом все же отважилась на это. На его лице была все та же скорбь, но еще и с оттенками сочувствия и нежности. Не сказав больше ни слова, он притянул меня к себе и обнял, обвив руками мои плечи. Я попыталась сопротивляться его порыву, но потом меня окутала волна приятного тепла, любви и понимания, которой я не смогла противиться.

И тогда я позволила ему прижать себя крепче, а сама уткнулась лицом в него, едва не отдавшись второй волне еще не иссякшей боли и тяжести.

В его же руках я находила ту необходимую мне твердость и уверенность. Сейчас в его объятиях я ощущала себя слабой, но защищенной от всего на свете. Он, видимо тоже ощущал эту мою необходимость, поэтому не разжимал, а даже, напротив, еще крепче прижимал меня к себе, но делал это нежно, не доставляя неудобства.