Скорбь Сатаны

То же, что вот.], если сотворишь человека по нашему подобию, я уничтожу его, как недостойного делить со мной величие твоей мудрости и сияние твоей любви! И Божий Глас, прекрасный и ужасающий, ответствовал: «Люцифер, Сын Зари, ты доподлинно знаешь, что перед ликом Моим ни единое слово не может быть сказано впустую и напрасно. Бессмертным дарована свобода воли, а посему поступай согласно слову своему! Да низвергнешься ты, гордый дух, с высокого престола – и ты, и товарищи твои! и не вернешься, пока сам человек не искупит твой грех! Каждая душа человеческая, что поддастся искушению твоему, станет новой преградой меж тобой и небесами; каждый из тех, что по воле своей отринет тебя и поборет, вознесет тебя выше к утраченному дому! Когда же тебя отвергнет весь мир, Я прощу тебя и приму назад – и только тогда».

– Мне еще не доводилось слышать подобную версию этой легенды, – сказал я. – Идея искупления дьявольского греха человеком – это что-то новое.

– Вот как? – Он по-прежнему внимательно наблюдал за мной. – Что ж, это один из вариантов случившегося, и притом не лишенный поэтичности.

Бедный Люцифер! Разумеется, его изгнание будет длиться вечно, и расстояние меж ним и небесами расти каждый день – ведь человек никогда не поможет ему исправить свою ошибку. Человек быстро и с радостью отречется от Бога – но от дьявола никогда. Так что судите сами, как в сложившихся удивительных и роковых обстоятельствах этот «Люцифер, Сын Зари», Сатана или как его там еще называют, должен ненавидеть человечество!

– Что ж, и для него есть одно средство, – заметил я с улыбкой.

 – Ему не следует никого искушать.

– Вы забываете, что, согласно легенде, он обязан сдержать слово, – возразил Риманез. – Он поклялся перед Богом, что изведет человечество под корень – таким образом он должен исполнить клятву, если сумеет. Видимо, ангелы не могут давать клятву перед лицом Предвечного, не пытаясь ее исполнить – тогда как люди каждый день поминают имя Господа всуе, не имея ни малейшего намерения выполнять свои обещания.

– Все это несусветная чушь, – сказал я несколько нетерпеливо. – Все эти старинные легенды просто вздор. Вы хороший рассказчик, и говорили так, будто сами верили в сказанное, но лишь потому, что наделены даром красноречия. Сегодня никто не верит ни в дьявола, ни в ангелов – я, к примеру, не верю даже в существование души.

– Знаю, что не верите, – вкрадчиво подтвердил он. – И скептицизм ваш весьма удобен, так как освобождает вас от всяческой личной ответственности.