Скорбь Сатаны

– Я задумался, – сказал он с тихим вздохом, – над тем, что только что сказал – искусство все исправит. Любопытно, но в искусстве так всегда и случается – шарлатаны и обманщики не в почете у богов Парнаса. Но в иных сферах все иначе. К примеру, я никогда не исправлюсь! Мне, как и многим другим, порой противна жизнь.

– Может быть, вы влюблены? – предположил я, улыбаясь.

Он вскочил.

– Влюблен! Клянусь всем, что есть на небе и на земле, подобное предположение пробуждает во мне желание отмщения! Влюблен! Какую из живущих женщин вы считаете способной заинтересовать меня, убедив в том, что она есть нечто большее, чем пустая кукла в розовом и белом, чьи длинные волосы нередко оказываются париком? Что же до тех девчонок-сорванцов, любительниц тенниса, и великанш этой эпохи – я вообще не считаю их женщинами, это просто противные природе зародыши нового пола – не мужского и не женского.

Мой дорогой Темпест, женщин я ненавижу. Как ненавидели бы и вы, если бы знали о них столько же, сколько я. Они сделали меня таким, и благодаря им я остаюсь таким, какой есть.

– Значит, следует их поздравить, – заметил я. – Вы оказываете им честь!

– О да, – проговорил он, – во многих отношениях!

На его лице играла слабая улыбка, а в глазах появился уже знакомый мне удивительный блеск, подобный сиянию драгоценного камня.

– Поверьте мне, Джеффри, я никогда не буду состязаться с вами за столь ничтожную награду, как женская любовь.

Она того не стоит. Кстати, о женщинах, я кое-что вспомнил – я обещал сводить вас сегодня вечером в Хеймаркет, в ложу графа Элтонского – это бедный пэр, подагрик, пропитанный портвейном, но его дочь, леди Сибил, одна из первых красавиц Англии. Дебютировала в прошлом сезоне, вызвала настоящий фурор. Так вы идете?

– Я в вашем полном распоряжении, – ответил я, радуясь возможности сбежать от скуки наедине с самим собой и оказаться в компании Лучо, чьи насмешливые речи хоть порой и уязвляли меня, но всегда очаровывали и оставались в памяти, – в котором часу мы встретимся?

– Одевайтесь, поужинаем вместе, – сказал он.

 – В театр поедем после. Ставят пьесу на тему, в последнее время популярную у режиссеров – восхваляется порочная женщина, представая перед изумленной, неискушенной публикой созданием в высшей степени непорочным и благим.