Скорбь Сатаны

Раздался тяжкий вздох, словно предсмертный хрип, и снова тишину сотряс все тот же голос:

– Горе!

Обезумев от страха, не понимая, что я делаю, я вскочил с постели, бросившись навстречу этим невероятным незваным гостям, намереваясь схватить их и потребовать объяснить, в чем смысл их удавшейся несвоевременной шутки, но вдруг все трое вскинули головы, открыв мне свои лица – что это были за лица! неописуемо отвратительные мертвенно-бледные лица страдальцев! и шепот, что был страшнее вопля, проник в самую глубину моего естества:

– Горе!

Один лишь яростный прыжок – и мои руки рассекли пустоту! Но я видел их так же отчетливо, они стояли передо мной, неотрывно вглядываясь в меня, пока, сжав кулаки, я бил, пронизывая плоть, что казалась телесной! И вдруг я увидел их глаза, безжалостные, пристальные, надменные, подобно колдовскому огню сжигавшие мою плоть и мой дух чудовищным откровением.

Содрогаясь, почти обезумев от нервного напряжения, я в отчаянии опустил руки – я видел смерть в их жутких глазах, воистину, пришел мой последний час! И я увидел, как раскрылись губы на одном из этих кошмарных лиц, и некий сверхчеловеческий инстинкт заставил меня цепляться за жизнь – каким-то образом я догадался, что за слово сорвется с них сейчас, и вскричал, собрав последние силы:

– Нет! Нет! Только не вечная погибель! Не сейчас!

Молотя руками по воздуху, я пытался оттеснить этих неосязаемых ужасных призраков, что нависали надо мной, испепеляя душу взглядом, и задыхаясь, зовя на помощь, я провалился в темную бездну, милостиво лишившую меня чувств.

XI

Не знаю, что происходило в часы меж этим ужасным случаем и утром. Я умер для всех впечатлений. Наконец я проснулся, или, точнее, пришел в чувство, увидев, как солнечный свет приветливо льется сквозь полуоткрытые занавески на моем окне и что я лежу в кровати так безмятежно, будто вовсе не покидал ее. Было ли то, что я видел, всего лишь сном? ужасным ночным кошмаром? Если так, то воистину он был самым гнусным из тех, что когда-либо являлись из страны сновидений! Это не могло быть следствием болезни, так как я никогда еще не чувствовал себя таким здоровым.

Какое-то время я лежал неподвижно, обдумывая случившееся, пристально глядя туда, где, как мне казалось, стояли три призрака, но с недавних пор я стал подвержен привычке холодного самоанализа, и к тому времени, как слуга принес мне чашку кофе, я решил, что все это было ужасной фантазией, порожденной моим воображением, распаленным самоубийством виконта Линтона.