Черное эхо: «Эдем»

Взгляд Ренаты стал задумчивым, она медленно потерла подбородок указательным пальцем, глядя куда-то в стену:

– Возможно, он не соврал… и все действительно обстоит не так уж плачевно.

– О чем речь? – захотел знать телохранитель, делая глоток остывшего чая, заказанного в начале беседы. Навязчивый цитрусовый вкус не понравился Маркусу, и он отставил чашку.

– Но даже если все хуже, чем я ожидаю, это тоже должно дать результаты. Тогда, – Кордиале рассеянно посмотрела на парня, барабаня пальцами по столу, – придется лететь в Вену и навестить кое-кого.

Создается впечатление, что я должен понимать все, о чем она говорит, а то и подавать ответные реплики. Увы, в этом театре я впервые.

– Когда?

Рената изящным движением встала из-за стола, глядя на Маркуса сверху вниз, и скупо улыбнулась:

– Завтра. А сейчас нужно спешить на встречу – ты ведь не забыл, что нас ждут?

13 июля

За полтора месяца Маркус успел понять, что ни о каком тепле между отцом и дочерью и речи быть не может.

Оба ученых относились друг к другу почти как к противнику, не горя желанием находиться рядом и делая это только под влиянием обстоятельств, вроде званого обеда с присутствием родни и влиятельных знакомых, для которых надо было изобразить идеальную семью.

Усугублялось это противостояние еще и тем, что оба были специалистами по вирусологии, и успехи одного подталкивали другого к тому, чтобы переплюнуть конкурента.

Подобный расклад первое время удивлял Маркуса, но позже он убедился, что это естественная среда обитания обоих Кордиале, и помешать этому практически невозможно.

То же самое, что добровольно лезть между Сциллой и Харибдой, что чревато неприятными последствиями. Так что Маркус старался не встревать в научные разборки. Тем более что дел у него и так хватало.

Рената, верная своему обещанию, изменила отношение к телохранителю, доверяя ему все больше и посылая с различными поручениями.

Маркусу довелось побывать в Милане, Риме и Палермо, а кроме того, вместе с Ренатой он слетал в Вену и Вашингтон.

Во время поездок, носивших сугубо деловой характер, он все лучше узнавал характер своей нанимательницы и ее принципы – и все более четко осознавал, что далеко не со всеми из них соглашается. Но в то же время он понимал, чем вызван тот или иной поступок, и даже если не оправдывал ее, то и обвинять не собирался.