Письма проклятой

Могу сказать, что с ним было легко и интересно. За ужином или за обедом, или просто сидя у камина, он мог часами рассказывать нам с сестрой о дальних странах, всяких диковинных традициях. Невозможно было предугадать, о чем он думает. Он легко и быстро менял темы одну на другую. Он не делал мне замечаний, часто находился в веселом расположении духа. Интересовался моим здоровьем и душевным состоянием. Я видела в нем друга, который всегда будет рад меня выслушать, если, конечно, он не читал свежую газету.

Бедному Мистеру Бисли приходилось читать старые газеты, если вдруг с утра нового дня почта запаздывала.

Эти газеты были разбросаны по всему дому. Я тоже решила разложить свои рассказы по всему дому, и Сильвию это очень раздражало. Она бесилась, будто это не простая расписанная словами бумага, а навоз. Я всегда хихикала над ней, и наблюдала, как вся прислуга выбегала в гостиную на ее крики. Как только Сильвия замечала на столике или еще где-нибудь газету или мои бумаги, она тут же поднимала на уши весь дом, и приказывала прислуге убрать все немедленно.

Меня нельзя было увидеть без карандаша в прическе и клочка бумаги в кармане, так же как и Мистера Бисли нельзя было увидеть без свежей газеты или очередной книги итальянских авторов в руках. Я бы не решилась назвать его непостоянным, но непостоянство проявлялось во всем. Я замечала, что он мог с легкостью поменять свой любимый апельсиновый джем на молочную пасту. Ему надоедал его любимый костюм, его новые ботинки и запонки. Его любимая музыка менялась каждый день.

Вечером он рассказывал нам с сестрой, как сильно он любит оперных певиц, а за завтраком воспевал труд балерин и танцовщиц.

Мне тогда казалось, что все в нашей жизни было непостоянным. Хотя я была лишь сторонним наблюдателем. Я часто была наедине с собой, и мне это нравилось. Я была будто на спектакле в непонятном жанре, и сидела в первом ряду. Я видела отношения моей сестры с ее мужем, и понимала, что не хочу такую судьбу как у нее. Сильвия часто запиралась у себя в комнате и рыдала, когда Мистер Бисли возвращался домой под утро с запахом другой женщины.

Никто никогда не говорил об этом, но все об этом знали. Сильвия молча глотала слезы и копила внутри обиду. Она вытирала слезы с щек, и молча терпела. Я чувствовала это. Мы будто делили эту боль между собой.

Впрочем, моя сестра сама виновата. Она хоть и не дурна внешностью, с ее характером очень тяжело мириться. Думаю, что ее мужу тоже было нелегко с ней.