В поисках цветущего папоротника

Добре у тебя тут, Алесь, тихо… Эти-то горлопаны в вагонах всё разоряются: сами не ведают, чего хотят.

Раскинулся вольготно на сене, подложив руки под голову:

– Талдычат про революцию… Николашка от трона отказался, бог с ним, не мово ума дело. Но отказываться лошадей чистить да кормить – непорядок. Они же не люди, не разумеют всех этих дел…

Усмехнулся, на подвижном лице обозначились резкие морщины:

– Слыхал, Алесь? Наш-то господин есаул уже не Шку?ра, а Шкуро. Балакает, шо Николашка перед самым отречением успел указ подписать.

Свезло казаку: государь об нём одном подумал… Оно и ладно бы, да как воевать на Кавказе с персами, коли в армии бедлам такой? А персиянки, гуторят, дюже красивые!

Потянулся, тихонько звякнули на черкеске три георгиевских креста:

– Чево задумался, Алесь, альбо не слышишь?

* * *

Алесь вспомнил первую встречу с есаулом. Было это перед рейдом по тылам Полесья на Западном фронте. Насиделись казаки в блиндажах, заскучали без дела, в бой рвутся.

Кони с ноги на ногу переступают, фыркают. На правом фланге строя – чёрное шёлковое знамя отряда с оскаленной волчьей мордой на полотнище, на левом – на ленивом, меланхоличном жеребце – Алесь. Длинная казачья шинель почти до земли сползла, под чёрной папахой – круглое безусое лицо да тонкая цыплячья шея. Есаул вдоль строя проскакал и остановился, озадаченный:

– Эт-то что за недоразумение, прости господи? Откуда такое в отряде?

Бравый Кочубей вопреки уставу из строя выступил:

– Разрешите доложить, господин есаул: вольноопределяющийся Близневский.

Назначен командованием толмачом в отряд.

– Какой, к чёрту, толмач тебе, урядник, нужен? Сам, что ли, на другом языке разговариваешь?

Гордо выпрямился урядник, глаза сверкнули:

– На мужицком – не гуторю, ваше высокоблагородие. Наш кубанский говор – единственный. А вольноопределяющийся еще и инструктором-пулемётчиком назначен.

– Тьфу на тебя, Иван, – махнул рукой есаул, – пулемёт-то у нас откуда?

– Отобьём, господин есаул.

Их там, за проволокой, хватает.

Судьба миловала Алеся. Пронеслась «волчья стая» есаула Шкуро по тылам Минской губернии, затем по отрогам Южных Карпат почти без потерь. Теперь направлялась в Персию, служить в составе Отдельного Кавказского кавалерийского корпуса генерала Баратова.

* * *

– Слышу, Иван Антонович, – встрепенулся Алесь. – Вспомнил, как господин есаул меня недоразумением нарёк. Видать, до сих пор так считает.