Обратная сторона руны

Рин застыл посреди улицы, провожая красавицу мечтательным взглядом.

– Нет… Ты… – растерянно пробормотал Кнуд, заметив реакцию друга. – Даже не думай!

– О чем?

– О ней! Об Авейле!

– Я и не думал. – Рин тут же уставился в землю и ускорил шаг. Почти побежал.

– Она же дочка пекаря! – торопливо продолжил друг. – Ты в своем уме? Хочешь работу потерять? Думаешь, ее отец позволит таким, как ты, полотерам хоть на акрен приблизиться к ней?! Даже если твой отчим варит для него Рухх знает какие зелья?

– Ничего я не думаю! – буркнул Рин и оставшийся отрезок пути провел в угрюмом молчании.

Улица привела их к центральной площади. Обычно пустующая, широкая и просторная, сегодня она показалась ребятам необыкновенно маленькой, неспособной уместить всех, кто приехал на праздник. Раскрыв рты, они протискивались между рядов торговцев, раскинутых шатров артистов и предсказателей, завороженно наблюдали, как ловко опускают острые клинки в горло шпагоглотатели, как быстро подкидывают в воздух тарелки и мечи жонглеры, как меряются силами самые отважные зеваки с могучими борцами.

Но больше всего народу столпилось возле внушительных размеров сцены: представление только начиналось, и, судя по странному рисунку, золотом начертанном на пурпурном занавесе, именно тут надлежало выступить носителю руны.

Ребята, получив по пути несколько пинков и подзатыльников, с трудом протиснулись сквозь толпу зрителей.

И вовремя: заиграла музыка, люди притихли, ожидая появления самого загадочного в мире человека – сына демона.

Наконец занавес заколыхался, открылся, явив народу… темно-бардовый бархатный плащ. Он висел в паре тайлов от земли, и полы его трепетали от небольшого ветерка. Затем под удивленный ропот толпы плащ медленно проплыл к середине сцены и остановился. Раздался громкий хлопок, площадку накрыл белый дым. Народ ахнул, неотрывно следя за тем, как в плаще постепенно материализуется человек.

Вот появилась его голова: с длинными седыми волосами, лохматыми клокастыми бровями, крючковатым носом, упрямо сжатыми губами. Затем проявились его руки в черных кожаных перчатках, а в завершении ноги в башмаках такого же цвета. Мужчина сделал шаг к краю сцены и театрально поклонился. Толпа взорвалась аплодисментами.

Кнуд тоже громко захлопал в ладоши, а вот Рин не знал, что и думать.