Обратная сторона руны

Маг делал затяжки одну за другой, пуская кольца седого дыма. Понемногу кошмар рассеялся. Разлом… Что за чушь… Многие тысячелетия земля спит ровным, спокойным сном. Дом Мудрецов внимательно следит за тем, чтобы подземные твари не прорвались на поверхность, запечатывает малейшие трещины – по крайней мере, так должно быть… Коул нахмурился, отгоняя нехорошее предчувствие. Этот человек из кошмара… Кто он? Встречался ли он ему в реальном мире? Как толковать увиденное: как глупую выдумку или же как настоящее предупреждение?

Его размышления прервали шум и крики, доносившиеся с улицы.

Он выглянул из шатра и увидел, как охранники пытались отогнать мальчишку. Тот ловко уворачивался от цепких рук, не прекращая выкрикивать:

– Пустите! Мне очень-очень к нему надо!

– Проваливай, покуда не всыпал тебе! – рычал неуклюжий телохранитель, пытаясь схватить юркого мальца.

– Пожалуйста!

– Что здесь происходит? – гневно воскликнул Коул.

– Ничего особенного, мисиер.

Очередной оборванец помощи просит.

Мальчишка увидел целителя, рванул к нему, поскользнулся и грохнулся на землю.

– Помогите! Прошу!

Коул скользнул по нему равнодушным взглядом:

– Уберите его, и подальше. За что я вам плачу?

– Будет исполнено, мисиер.

Охранники скрутили паренька. Тот, пытаясь высвободиться, стал извиваться и кричать:

– Нет! Нет! Мой друг! Он же умрет! Пожалуйста! Рин умрет!

Целитель замер как громом пораженный.

– Рин? Ты сказал «Рин»?

– Да!

– Такой светловолосый мальчуган, вчера ко мне заходил?

– Да! Да!

– Отпустите его, – бросил Коул.

 – Ну-ка рассказывай, что стряслось.

Несколько минут спустя Эйвон Коул спешил в нижний город вслед за Кнудом (так представился малец), по пути выясняя подробности произошедшего. Дело выходило скверное: паренек-самородок, самый перспективный из всех, кто мог принять руну, находился сейчас одной ногой в могиле, жестоко избитый отчимом за… Что там тараторил паренек? «За неповиновение и отступничество от Благодетельной Нелл».

– Я зашел к ним сегодня утром, – сбивчиво рассказывал Кнуд, – а там мамка его вся опухшая… Синяки на лице… К нему даже не пустила. Грит, старикана разбужу еще… А он с похмелья похуже медведя-шатуна будет.

– Так как же ты понял, что твой друг в беде?

– Я в окно заглянул… а там…

– Ясно.

Они почти бежали, оскальзываясь на развороченной телегами дороге.