Пленники хрустального мира

Тусклый свет, горящий в искривленных от ночного холода и сырости окнах стареньких громоздких домов, не способен согреть лишь потому, что он этого не умеет. Кто-то даже поговаривает, что ночами можно услышать, как по мостовым дорожкам прогуливается сам бог городка, однажды пожалевший его и тех, кто обитал внутри него. Я же ни разу не слышал, чтобы Лореил вот так гулял по ночному городу, напевая себе под нос тихую колыбельную, от которой засыпает все вокруг. Но я не уверен, что эти разговоры можно назвать простыми байками, вымыслами жителей от нечего делать, ведь Лореил безжалостно избавляется от лгунов.

Кончиками пальцев я ощущал колющий холодок, пришедший после долгого ледяного дождя. Он слегка покалывал, поддергивал и слегка покусывал, отчего пальцы медленно начинали неметь, уже не чувствуя никакой боли, ровным счетом ничего. Холодный воздух, пропитанный влагой и запахом сырости, ударял по моему обонянию, запрещая даже думать о прежних запахах, которые мне и самому уже были незачем.

Темное небо, на котором огромным и прекрасным божеством уселась Луна, точно на величественном троне, казалось невероятным, великим и по-настоящему свободным. Освещая темные закоулочки и мостовые дорожки, сияющие от большого количества разлитых небесных слез, лунный свет целовал каждый камушек, десятками лет служивший дорогой для жителей Сан-Лореила.

Печальная красота таилась во всем, что попадалось мне на глаза, кричало от одиночества десятками разных, но до боли знакомых каждому, голосами тех, кто вынужден вечность скитаться по ночной мгле холодного города, завывая в темных закоулках давно уснувшего пространства.

Холодные капельки дождя, застывшие на лепестках замерших парковых цветов: роз, тюльпанов, маков, нарциссов и лилий, утомительно сияли настоящими бриллиантами. Ледяной ветерок забирался мне под рубашку, разбрасывал по сторонам пряди моих едва волнистых волос, цвет которых легко можно сравнить с цветом самой ночи.

Блуждая один по ночному городу, по самым секретным и темным его закоулкам, я не испытывал ни капли страха, оставшись с ним наедине.

В полночный час никто не покидает своих домов, оставаясь верным свету, но я не могу сидеть в четырех стенах, когда весь мир лежит точно на ладонях, открывается с другой стороны, которая известна только ему одному. Ради этой свободы я готов пойти на все, что угодно, даже если на кону будет лежать моя собственная жизнь, никогда не знавшая ярких красок.