Олимп

Афина видела, с какой ненавистью смотрели на ее подругу девушки, и радовалась, что дело близится к концу. Но, несмотря на то, что ветреность Афродиты могла натворить много бед, Паллада не винила ее – как же еще может себя вести воплощение красоты и любви? От размышлений богиню оторвал громкий спор. Парни и девушки образовали небольшой круг, в центре которого стояли Афродита и Сивилла. Темноволосая гречанка снова в чем-то обвиняла соперницу, выкрикивая ругательства, а та стояла и спокойно улыбалась. Но, все же, и Афродита начинала злиться, это Афина видела по потемневшим глазам подруги.

Наконец, мнимая Агейп предупреждающе произнесла:

– Осторожнее, Сивилла, ведь я служительница Афродиты, а великая богиня не любит, когда обижают ее жриц! Лучше успокойся.

– Да твоя богиня ничего не стоит, если в ее услужении такие блудницы как ты! – выпалила разъярившаяся Сивилла.

Все испуганно ахнули, Афина закрыла глаза рукой и тяжело вздохнула. Теперь ее вмешательство вряд ли поможет. Девушка оскорбила богиню прилюдно.

– Довольно, – тихо сказала Афродита. Но в этом слове люди услышали столько угрозы, что инстинктивно отступили назад.

Сивилла побледнела, но не ушла. Внезапно померк свет. На поляну опустилось золотое облако. Когда оно рассеялось, все увидели прекрасную богиню. Но никто и не подумал о том, что она и Агейп – одно лицо, так различались ее смертный и божественный облик.

– Ты оскорбила при всех меня и одну из моих любимых жриц. Знаешь, что тебя ждет за это? – грозно спросила Афродита.

Сивилла со стоном рухнула на колени. Но открыть рот и попросить прощения она не могла – ее сковал страх.

– Готовься к наказанию, – одарила ее Афродита жестокой улыбкой. – Слушай же. Я поражу тебя любовью. Ты полюбишь самого ужасного, самого жестокого человека, и любовь твоя будет безответна, он будет издеваться над тобой, избивать и прогонять тебя, ты станешь посмешищем для окружающих, но не сможешь избавиться от этой страсти и будешь молить меня о смерти!

Сивилла слушала богиню, белая, как мел.

Афина не могла на это смотреть. Сама она отличалась не меньшей жестокостью в гневе, но со стороны наблюдать за местью богов было ужасно. Вдруг вперед, неожиданно для самой себя, выступила Артемис. Она опустилась на колени перед Афродитой и взмолилась:

– Прошу не наказывай ее так жестоко, о великая богиня! Смилуйся!

Киприда слегка повернула голову в ее сторону. Девушка съежилась, подумав, что теперь ее тоже постигнет кара.