Проклятый замок

Собрала свои рыжеватые кудри и воткнула в них легкий золотой гребень с красными полупрозрачными камнями невероятной красоты. Она посмотрела на себя в зеркало и совершенно не узнала собственное отражение. Испугавшись неизвестно чего, Камилла выдернула гребень, бросила его на столик, подвязала волосы простым шелковым шнуром и спустилась вниз. За окном моросил мелкий дождь. На Камиллу снова нахлынула тоска. Никогда она еще не испытывала такого одиночества. Ее живая, веселая натура тихо покорялась мрачной силе замка.

Но она боролась, восставая против жестокости, лжи, злых мыслей, которые внушало ей это место. Она любила жизнь, как никто другой, и не собиралась терять себя. Но почему на душе так тяжело? Камилла поежилась, вспоминая кошмары, терзавшие ее по ночам. Хозяин замка уверял, что они нереальны. Но от этого не становилось легче, ужасные картины каменной тяжестью ложились на плечи, давили на сердце, холодили душу. А вдруг все-таки… Нет, он не мог соврать. Родители, Ганс, близняшки, Элиза – все ее близкие живы. «А почему он не мог соврать?», – закралось в душу подозрение. «Нет, не мог, конечно, не мог. Зачем это ему?».

Камилла пошла в соседнюю залу, подошла к роялю и попыталась наиграть какой-нибудь мотив. Нет, не ее это. Элиза много раз пыталась научить подругу играть на рояле, но гибкие пальцы Камиллы выполняли любую работу, кроме этой. Элиза… «Не думай об этом!» – приказала себе Камилла и отправилась бесцельно бродить по замку. Ее все чаще охватывало чувство безысходности, которое, наверно, и губило со временем всех ее предшественниц.

Тем более нельзя было ему поддаваться. Что бы там с ними не случилось, Камилла не хотела повторить их участь. Она будет бороться.

Каждый день в голове пленницы шла напряженная работа, которую ничто не отвлекало. Иногда Камилла пыталась занять себя чем-нибудь – читать, шить, рисовать, – лишь бы забыться. Она все чаще начала задумываться о смысле жизни, особенно своей. «Хотя, что моя жизнь?» – горько добавляла она про себя.

 – «Я теперь часть этого замка и его хозяина». Но когда на помощь приходили воспоминания, ради кого и вместо кого она здесь, становилось легче.

В полной тишине и безмолвии прошло еще несколько дней. Хозяин все не появлялся. В Камилле начало закипать раздражение, тоска и затаенный страх. А вдруг он больше никогда не придет? Казалось бы, радоваться надо, но ведь здесь даже поговорить не с кем! Невидимые слуги (или девушки?) по-прежнему отвечали ей легким разрядом.