Проклятый замок

 – Смеясь, она отбежала в сторону

– Шутовство, – процедила сквозь зубы Меридит. Два парня тут же обняли ее и чмокнули в обе щеки.

– Вот теперь я спокойна, – улыбнулась Меридит, оглядев жгучими глазами своих кавалеров. – Хоть эти еще не сошли с ума по шкидле.

Неожиданно пошел дождь. Огонь недовольно зашипел. Девушки с криками побежали под деревья.

– Пошли в трактир! – крикнул Арарм, веселый круглолицый парень. – И пусть нас согреет сидр, пляски и присутствие наших красавиц!

Парни одобрительно загудели.

Быстро загасив костер, молодежь под проливным дождем ринулась к трактиру.

– Ох, вот черти вас принесли! – возмутился старый трактирщик Герберт. – Грязи натаскали! Сола, милая, иди скорей, протри пол!

– Герберт, не гуди, – рассмеялись Арарм и Никола. – Мы же с дамами! Поэтому доставай сидр и разливай всем, сегодня мы угощаем!

Гитарист мигом нашел себе удобный уголок и перебрал струны.

– Георг, давай нашу… эту… плясовую! – крикнул слегка захмелевший Арарм и обратился к залу.

 – Я поднимаю этот «бокал» за наших прелестных фей, которые не оставляют нас одних в глухом пьянстве… – девушки засмеялись, – … и согревают кровь одним только взглядом!

Парни дружно загалдели и сомкнули кружки. Пена фейерверком взметнулась вверх. Георг ударил по струнам и заиграл веселую мелодию. Молодежь тут же пустилась в пляс, не в силах устоять на месте. Даже старый Герберт, поворчав, начал притоптывать, разнося напитки. Когда очередная заводная мелодия закончилась, Никола поискал глазами Камиллу и подошел к ней.

– Камилла, спой нам что-нибудь, – попросил он девушку.

– Камилла! Камилла! – услышав его просьбу, заскандировали парни, успевшие осушить не одну кружку шипучего сидра.

– Хорошо, я спою, – согласилась с улыбкой Камилла. – И посвящу эту песню Элизе и Эрику. Все же знают, что свадьба не за горами?

– Знаем! – заголосила компания.

– Прекрасно.

Девушка с серьезным лицом вышла на середину трактира, парни оттащили замешкавшихся товарищей.

Камилла обвела всех взглядом и запела сильным, глубоким голосом. Эта песня отличалась от той, которую она пела на лугу. Та была воплощением природы, шумом ветра, шелестом цветов и дождя, эта же говорила о любви. О чувстве, искрящемся как брызги шампанского, наполненном медом, ароматом роз, утренней росой и хрустальной водой из горного озера, чистотой и свежестью океанского бриза, хрустящим снегом и жарким полуднем, лесной тенью и широким небом.