Аметистовый глаз. Современная проза

Мы с Феликсом подхватили сумки и поднялись на второй этаж. Сестры решили осмотреть комнаты, дабы выбрать то, что им по душе. Думаю, Феликсу, так же как и мне, было плевать, в каких апартаментах каждый из нас проведет эти выходные. Чистая постель – все, что мне было нужно. В проходе послышались повышенные тона: возник конфликт интересов между Алиной и Валерой: младшая сестра Иры открыла дверь комнаты, в которой, по-видимому, уже расположился фитнес-тренер. Полагаю, она просила его уступить, но «мистер Мускул» был непреклонен: «Не-не! Я ее первый занял.

Детка, играй по правилам, выбери себе другую комнату».

Когда шум в коридоре стих, Феликс обратился ко мне:

– Какую выберешь?

– Без разницы. Возьму ту, что останется.

– Предлагаю камень, ножницы, бумага, – заявил психолог, – победитель занимает ту, что с видом на лес.

Глядя на его упитанную плотную фигуру, вежливую манеру держаться, я сразу понял, стабильность – его каббала.

Он наверняка выбросит камень, следовательно, я – бумагу.

Так оно и вышло.

– Ты знал! – воскликнул он. – Юлия Егоровна много рассказывала о способностях трейдеров к играм.

– Признаюсь, менее всего ожидал услышать грубую лесть от психолога! – ответил я.

До чего хорош наш доктор, читается как открытая газета. Неужели Морозова вверяет ему свои секреты?

* * *

Пробуждение вышло непривычно бодрым, за окном темнело, а часы показывали семь вечера. Внизу слышались разговоры и лязганье посуды.

Наспех одевшись, я спустился в гостиную.

– Ну наконец-то, Сергей, – хозяйка вечера направилась ко мне, чтобы приобнять и вручить бокал, – прекрасно помню, что ты пьешь только виски, – она улыбнулась, отпив шампанского из фужера на тонкой ножке. Искры «Кристалла» неплохо смели следы утренней досады с ее лица.

– В самом деле, сколько можно спать? Мы стучали, но ты не отвечал.

– Пытался выспаться.

Я заметил, что это уже вторая бутылка шампанского, теперь понятно, почему все дамы, кроме Юлиной племянницы, пребывали в замечательном расположении духа.

Ира сделала прическу, Алина надела отчаянно вечернее платье, бедняжка Марина отрешенно смотрела на играющее в камине пламя. Валерон сменил розовое поло на ярко-голубое, а улыбку – на серьезную мину. Мое появление прервало его занимательный рассказ о толстухах, с которыми у него шла личная война.