Душа демона. Искупление

Каждая секунда проходила в ожидании того, что сейчас мне на встречу выйдет кто-то знакомый. И на его лице я увижу ненавистный мне ужас. Однако мне не за что винить людей. Мы – демоны – порождения тьмы, хищники по своей натуре. И здесь работают обычные законы природы. Бояться нас естественно.

– Паршиво выглядишь, – раздался неожиданный старческий голос из-за ближайших кустов.

Я остановился и начал вглядываться в придорожную листву.

– Доброе утро, – поздоровался я с дедом Макаром.

Старичок держал в руках мотыгу и активно рыхлил ею грядку на своем участке.

Мое присутствие никак не отразилось на его деятельности. Он как ни в чем не бывало продолжал размахивать инструментом.

– Когда придешь забор чинить? – В обычной для себя манере задал вопрос дед. – Яблоня, кстати, тоже тебя дожидается.

Я непроизвольно перевел взгляд на изувеченное Амидаром дерево.

– Через пару часов зайду, – я не стал отнекиваться и переваливать вину за разгром на кого-то другого, прекрасно представляя всю бесполезность этого занятия.

Раз старик решил сделать меня козлом отпущения, то приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Одно радовало – не все шарахаются от меня, как от прокаженного.

Когда я подошел к дому, мне на встречу вышла баба Вера. Ее внимательный взгляд, казалось, просканировал меня с головы до ног. А потом она, молча, подошла и неожиданно обняла меня.

В этот момент будто небеса разверзлись. Я был ошарашен и сбит с толку. Неужели драная чайка волновалась обо мне?

– Привет, – только и сумел выдавить я.

– Привет, – ответила она, не отпуская.

– С чего такие нежности?

– Если хочешь, могу, как обычно, подзатыльник выписать, – шепнула старушка.

– Не хочу. Побоев мне вчера хватило.

– Тогда терпи нежности, – и она тихо засмеялась.

– Что с Росаной и остальными? – Я задал волнующий меня вопрос.

Ангера отстранилась и, неопределенно махнув рукой, сказала:

– Спят. Их поздно ночью отпустили из отделения.

– Хорошо.

– Сам-то не хочешь отдохнуть? Побег из Комитета, вероятно, был не таким простым.

Видок у тебя, скажу откровенно, помятый.

– На том свете отдохну, – не особо оптимистично отмахнулся я. Настроение было поганым. Ко всему прочему я ощущал назойливое постороннее внимание. Далекое, но весьма пристальное.

Я запрокинул голову и посмотрел в небо. Конечно, следящий спутник мне разглядеть не удалось. Но дать понять комитетским, что я в курсе их наблюдения, стоило.