Душа демона. Искупление

– Сядь! – Приказал я Веронике. Она переглянулась с руководителем, но мое указание выполнила.

Я опустился на стул напротив этих двоих.

– За знакомство, – не обращая внимания на ошеломленных собутыльников, я опрокинул рюмку в рот. Мне стоило ни малых усилий побороть инстинкт самосохранения, который верещал, как резанный, наотрез отвергая мою идею выпить. И видя нерешительность сидящей передо мной парочки, я, разозлившись и приняв истинное обличие, громко рявкнул:

– А ну, взяли и выпили! А то я сейчас ваши нервы буду другими методами лечить!

Что удивительно, но оба послушались.

Через полчаса возлияний лед нетерпимости между мной и Ильей Владимировичем дал трещину. А Ника, покраснев от выпитого, передумала увольняться и, осмелев, спросила:

– Элир, а вы к нам надолго?

– Понятия не имею, – честно ответил я.

– Пока систему безопасности нам не наладит, – серьезно констатировал Илья Владимирович. – А дальше посмотрим на его поведение.

– Вы бы лучше за поведением своих сотрудниц следили, а не за моим, – намекнул я на Екатерину.

– Не волнуйтесь, Элир, я уже принял меры.

– Надеюсь, не очень жесткие? Я все-таки планирую наладить с вашими подчиненными более-менее адекватные отношения.

– Пара лишних дежурств – не такое уж большое наказание, – Илья Владимирович отодвинул почти опустошенную бутылку в сторону, ненавязчиво намекая на окончание банкета, и вдруг резко сменил тему. – Насколько несовершенна наша система безопасности?

Видимо, этот вопрос интересовал его в первую очередь.

– Я бы сказал, что от прицельной атаки любого доминанта она бесполезна. Рухнет через пару минут после начала воздействия. А если говорить о скрытом проникновении, любой из нас войдет и выйдет отсюда без особого труда. И вы этого не заметите. Исключением являются подземные этажи. Там защитные системы я оценил. Но, как говорится, нет предела совершенству. – С одной стороны я ощущал приятное чувство превосходства, объясняя Илье Владимировичу, насколько защита его филиала далека от идеала.

С другой, его расстроенные чувства мне были понятны. Когда дело твоей жизни, а именно так этот комитетский относился к своей работе, оказывается спелым и красивым снаружи, но подгнившим и червивым изнутри, непроизвольно начинают опускаться руки.

Хотя на счет последнего я, возможно, погорячился. Разочарование руководителя филиала внезапно переросло в бурную активность.