Аид

Мира вытягивает шею, улыбаясь и подпрыгивая на месте. Да, я привез ей муженька. В последний раз.

Подойдя, продолжаю изучать толпу и говорю:

– Кофейница пусть вернётся в зал, а ты иди за мной.

– У меня есть имя, – каркает эта доморощенная феминистка, – и не указывай мне, что делать!

Не могу отказать, когда дама жаждет получить пизд*лей, поэтому обращаю на неё своё внимание.

Чтобы возмущаться мне в лицо, ей приходится своё задирать, потому что я выше и крупнее.

– А то что? – спрашиваю, опуская на неё глаза.

Сегодня в меню злющее лицо, пухлый ядовитый рот, подведённый нежной розовой помадой, и тёмный шёлк волос, стелящийся по узким заострённым плечам.

Ей явно не помешает побольше, мать его, есть!

Тем не менее она красивая. Тёмные брови, карие глаза, тонкие скулы.

Хочу этот рот. То ли целовать, то ли заткнуть, пока не решил.

Зараза.

Язык, как бритва.

Кто её воспитывал? Если бы у меня была дочь, я бы ей сразу объяснил, что этим миром правят мужчины и деньги, а не маленькие наглые бабы.

Видимо, мало ей в последний раз досталось. Хотя кому досталось – это ещё вопрос. Я слышал, она там всем успела на голову насрать…

Нахалка фальшиво улыбается и тянет, глядя мне в глаза:

– А то я посоветую тебе идти в…

– Осторожнее, – прерываю я, зная, как далеко её может занести, а у меня терпение не бесконечное, – тебя очень много. Твоё имя мне неинтересно. Я говорю, ты делаешь. Сейчас я говорю, иди на место и сиди тихо. Ни во что не вляпываясь и не привлекая внимания.

Это очень просто. Давай. Попробуй.

– Ты мне не муж, чтобы командовать, – заявляет безмозглая Тинатин, сжимая ладони в кулаки.

Бл*ть!

Начинаю откровенно ржать.

Семья – это ответственность. Гордость мужчины. А с такой женой половине города придётся башку снести!

Размяв шею, говорю:

– Тебя в жёны возьмёт только идиот. И то не каждый.

Маленькая мегера сжимает сочные губы и выплёвывает:

– Как хорошо, потому что мне не нужен муж. Мне мало одного мужчины, мне нужно много!

Мира давится воздухом, а я бросаю лениво:

– Я так и понял, что тебя ни разу в жизни никто хорошенько не оттрахал.

С удовлетворением вижу, как по тонкой смуглой шее ползёт румянец. Неужели? Пятнами по плечам и изогнутым ключицам. По вершинкам приподнятой платьем груди. Довольно пышной для такого тела.

Ну что ж.

Это победа.

– Мужлан, – цедит дикая кошка, разворачиваясь и уносясь прочь, как и было велено.

Распихивая людей и вызывая волнение в толпе.