По моим правилам

Я не контролирую себя, потому матерюсь. Так бывает, когда по нервам человека вдруг проходятся наждачной бумагой. Или когда человеку прищемило палец дверью маршрутки.

У меня именно такая ситуация.

Я надеюсь своей грубостью показать, насколько он лишний в нашей с сыном семейной драме.

Но эффект совершенно обратный.

Он смотрит так, будто хочет стукнуть меня головой о машину. Взбешенно и надменно. Даже брезгливо!

Он что, никогда не слышал слова «х*р»? Или в его лакшери-мире женщины матерятся по-английски?

Если бы я находилась в другой ситуации, может быть, и скукожилась бы под этим взглядом.

Но не сегодня, здоровяк.

Я была на пороге самоубийства десять минут назад, так что меня всем этим грозным дерьмом не испугать!

– Ма-а-а-ам! – жалобно пищит Ванечка из салона.

Допрыгался? Вот пожинай плоды, сынок!

Тут еще один мужчина, значительно менее примечательный. Но он помалкивает и просто наблюдает, раскрыв рот, поэтому сбрасываю его со счетов. Возвращаю внимание тому, который ломает мои плечи.

Смотрим друг на друга, как Лю Канг и Саб-Зиро[1 - Персонажи игры Mortal Kombat.].

Решаю заканчивать и врубаю ему по голени ногой.

Я в школе занималась карате. Конечно, такого, как этот, я могла бы повалить только ударом по яйцам. Но решаю не заходить так далеко.

Викинг ревет и складывается пополам, хватаясь руками за ногу.

Да, удар коварный и крайне неприятный.

Завершаю комбинацию, слегка толкнув широкие плечи. Мужчина мягко падает на землю, а я запрыгиваю на водительское сиденье и тут же сдаю назад, окатив его напоследок мокрой щебенкой.

Уезжаю, не оглядываясь. Кем бы он ни был, этот мужик начал первым. Он схватил меня! Я имела полное право защищаться!

Если подаст в суд, я предъявлю запись с видеорегистратора.

Настраиваю зеркало на заднее пассажирское сиденье. Смотрю на своего вероломного сына.

Сегодня он превзошел самого себя.

Назад еду осторожно, огибая каждую ямку. Не хочу, чтобы этого предателя растрясло. Он насупился и смотрит в окно.

Просто поразительно!

Никакого раскаяния!

Концентрируюсь на дороге.

Господи, я только что пережила главный стресс в жизни. Это даже не стресс, а леденящий ужас, замешанный на панике.

Чувствую, что меня отпускает и наступает «принятие». Руки колотятся, и сердце побаливает.

Когда подъезжаем к дому, я уже плачу.

Реву.

– В… выходи! – велю ему, доставая из бардачка салфетки.

Кладу их в карман. Они мне понадобятся.