Вожак

Я солгала: есть ещё одно существо на свете, которому я не безразлична, – это наша экономка.

Вдыхаю ароматный душок, поднеся кружку к губам. Не знаю, что это такое, но я трезвею с двух глотков.

– Узнаешь женщину, если услышишь ещё раз? – спрашивает мой ненавистный муж, погрузившись в глубокое хозяйское кожаное кресло.

– Вряд ли, – говорю, глядя сквозь него.

Зачем её узнавать? Она наверняка безмозглая идиотка, значит, сама попадётся.

– Максут, можешь идти, – снисходит наш господин, отпуская охранника.

 – Найди мне этих дебилов поскорее.

Вот и я о том же.

Максут мог бы сцапать их на месте, но у него ведь была другая задача. Он должен был ходить за мной тенью.

Мужчина бросает на меня быстрый взгляд исподлобья, вставая. Стараюсь на него не смотреть. Он видел мою грудь. Одну. Ну, почти видел…

Посторонние мужчины вообще на меня никак не реагируют. Будто я что-то бестелесное. Поэтому внимание Максута смущает вдвойне.

Когда за ним закрывается дверь, я остаюсь один на один с мужем в этой большой, но уютной комнате.

Здесь камин и ковёр на полу. Мягкий. Зимой здесь ещё уютнее. В этом доме все комнаты были обустроены без моего вмешательства. Если бы… меня кто-то спросил… я бы сказала, что не всё мне здесь нравится…

Если бы меня кто-то спросил… смешно…

Откидываюсь на спинку кресла, делая ещё один глоток из кружки. Чувствую на себе другой взгляд. Не сулящий ничего хорошего. Встречаю его своим поверх дымящейся поверхности травяного варева.

– Что с тобой сегодня? – сухо интересуется Марат, постукивая пальцами по массивному деревянному столу.

Сама не знаю. Обычно я не даю выступления два дня подряд. Это сильно выматывает.

– Вспышки на Солнце, – пожимаю я плечом, глядя в свою кружку.

– Попробуй завтра устроить что-нибудь, я оторву Максуту яйца и скормлю их твоей говнособаке.

Смотрю на него в шоке и панике. Я забыла о том, что он всё-всё замечает! Я не знаю границ его жестокости… по правде говоря, я знаю только слухи и сплетни… я в этом доме как в коробке.

Ну в очень большой коробке.

– У меня как раз другие планы, – говорю хрипловато, стараясь сохранить достоинство и независимость.

– Подойди ко мне, – велит Марат.

Поднимаю на него глаза.

Он смотрит на меня, откинув голову назад.

Две верхних пуговицы его рубашки расстёгнуты. Он снял пиджак и закатал рукава. Его ладони увиты венами, пальцы сильные и длинные. Предплечья покрыты чёрными гладкими волосками. На его плоском животе такие же.