Вожак

Хочу побыть одна… будто я не занимаюсь постоянно тем, что бываю одна.

Посреди холла стоит Максут, шушукаясь с кучкой одинаковых парней. Все чем-то заняты. Все, кроме меня!

Иду на кухню, а через неё к задней двери, по дороге забросив свой подарок в мусорный контейнер.

Минуту решаю, право или лево. Иду налево. К озеру, на которое смотрит дом. По ухоженным парковым дорожкам. Подальше от всего.

Там я сижу до самой темноты, опустив подбородок на колени и наблюдая за тем, как к дому один за одним подъезжают дорогие автомобили.

Думаю, он будет не против.

Кто вообще заметит моё отсутствие?!

Разумеется, говоря "кто" я подразумеваю только одного человека…

Одного-единственного…

Марат Джафаров… я тебя ненавижу… я… люблю тебя… ооооо нет, пожалуйста… ненавижу, я хотела сказать – ненавижу!

Мой подбородок дрожит, а, когда закрываю глаза, с ресниц срываются слёзы, которые я давлю всеми силами.

Я не вернусь в этот дом, пока не буду уверена в том, что её там нет и больше никогда не будет!

Ложусь на траву, раскинув руки, и смотрю в потемневшее небо, распятая мыслями о том, что он был с ней… возможно, сегодня…

От этого я вся внутренне сжимаюсь. Холодею.

Я вдруг понимаю, что не смогу быть с ним, если это действительно так…

Просто не смогу…

Как мне жить дальше? Я не смогу быть с ним после ни одной другой женщины. Больше никогда!

– Мира?.. – слышу тихий голос своей тени и, вывернув голову, вижу его ботинки вверх тормашками.

– Ммм?.. – отзываюсь, возвращая взгляд небу.

– Пора домой, – говорит Максут, опускаясь на корточки надо мной.

– Не хочу… – шепчу, не двигаясь с места.

– Мира, – вздыхает он.

Никто не заставлял его быть моей тенью. Пусть попросится в другой окоп!

– Уходи, – велю ему, утирая слёзы. – Я не корова.

– Не усложняй.

Какой же он занудный!

– Проваливай.

– Мне велено привести тебя домой.

– Так веди.

– Ты знаешь, я не могу к тебе прикасаться.

– Тогда пусть он сам придёт за мной.

– Он не придёт, – очень мрачно отвечает Максут.

– Придёт… – шепчу, закрывая глаза.

– Нет.

Сажусь и срываю с ноги балетку, кипя от злости и обиды. Швыряю её в эту каменную башку с криком:

– Тогда я останусь здесь до утра!

Моя обувь ударяется о плечо этого умника, а потом рикошетит о моё.

– Бл*ть… – бурчит тот, мученически поднимая глаза к небу.