Алисинья и Иван

(Алисинья)

Иван открыл дверь и заглянул в спальню. Шарф мне позволили уже не носить, но весь третий этаж жестоко проветривался три раза в день.

– Проснулась?

Я улыбнулась. Температура снизилась два дня назад, но мне ещё не позволяется вставать с постели. Сейчас около девяти вечера, за неделю моего больничного режима у нас появилась традиция. Иван брал стул, присаживался напротив меня и что-нибудь рассказывал или читал с телефона, а вчера взял книгу с моей тумбочки и, открыв на заложенном месте, читал с выражением.

Во время этого часа чтения мне хотелось жмуриться кошкой и пускать слюни.

Вообще эту неделю в пору назвать самой лучшей, но… Вот почему в жизни всегда есть это «но»? Почему без него никак? В моём случае это внезапно проснувшееся желание стать девочкой-девочкой. Кокетливо пожимать плечиком, откровенно и беззастенчиво стрелять глазками да банально разыгралось либидо. И как успокоить проснувшуюся шаловливость, я не знаю. Хочется слушать голос мужа, прижаться в постели или коснуться невзначай грудью.

Не хватало ещё в него влюбиться. Если рассуждать логически, то понятно, что женился он на мне по просьбе отца, а значит, о любви, да и вообще о каких-либо чувствах говорить бессмысленно, а навязываться я не желаю. Но какой же он всё-таки красивый. Особенно когда так вальяжно присаживается на табурет и открывает что-то на мобиле.

Сегодня это был рассказ про одну заброшенную базу, которую они исследовали. Там когда-то располагалась купольная установка, точнее установка, которая в случае катастрофы в соседней стране или даже городе поддерживала в одном из городов защитный магнитный купол, который мог защитить даже от ядерного взрыва, конечно при условии, что эпицентр за его пределами.

Рассказ был интересный. Иван говорил размеренно и понятным языком. Я откинулась на подушку, и перед моими прикрытыми глазами расцвёл старый форд серыми бетонными стенами, а по тёмным коридорам осторожна шла пятёрка людей в разгрузках и лёгких шлемах с короткими стволами оружия перед собой.

Я ясно представила ниши и колонны в бетонных помещениях, сетчатые колбы, в которых покоились осветительные элементы, следы копоти в рабочих залах и личные вещи в жилом отсеке.

– …а когда мы вышли оттуда, уже занимался рассвет, – закончил он рассказ.

– Так, значит, так и осталось непонятно, что там произошло? – спросила я после минутной паузы.

– Ну почему. По нашему отчёту аналитики восстановили картину произошедшего. Да и я не просто так командиром стал.