Империя Смерти

Даниил препроводил его в свой кабинет и обстоятельно исповедался ему во всех своих прегрешениях, начиная от сегодняшней измены и заканчивая всеми подробностями своей деятельности, включая недавнюю потерю крупной суммы денег, принадлежавших клиентам, и косвенную вину в необратимом повреждении мозга сына одного из нанимателей. В хрупком сознании Даниила, когда он совершал исповедь, скользили факты, о которых ему недавно поведал Денис. Даниил обладал достаточно развитым воображением, чтобы задуматься о значении, какое могли иметь полученные Денисом выкладки к нему самому и пытался изложить также и эти соображения своему любовнику, но последний, в частности, ввиду воздействия подготовительной беседы, отказался его слушать и, тем более, сопереживать ему.

Даниила весьма занимал факт, что для составления представленных Денисом прогнозов, не важна была причинная обусловленность поведения, так, как она воспринимается изнутри, а достаточно было выделить только набор вторичных внешних факторов, божественных знаков, отрицающих даже линейность времени.

Это была поэзия математического сумасшествия, выраженная системами распознавания искусственного интеллекта и соединенная с музыкой безумия или гениальности Дениса.

На следующий день, когда Даниил находился в своем доме, буфеты которого тогда еще трещали по швам от проницаемого для света, как тончайшая кость, фарфора, его любовник неожиданно заявился к нему.

Желая выскрести из Даниила побольше денег напоследок, он изображал сразу палача и жертву.

Выслушивая любовника, Даниил получал странное удовольствие от собственного разочарования: он видел доказательства тому, насколько тот бесчеловечен по сравнению с тем, что Даниил хотел бы видеть в нем, и насколько действительно равнодушен к нему.

Даниил не переживал по поводу осведомленности юноши, потому что знал, что главным всегда является распределение сил, которое влияет на оценку информации, ее огласку и значение, которое, она, в конце концов получает в обществе, а вовсе не владение тайной, тогда как тайны сами по себе общедоступны, как шлюхи: он выгнал юношу прочь.

Вскоре, однако, распределение сил неожиданно изменилось.