Соединение

Светает достаточно долго для того, чтобы успели остаться только самые сильные хищные звезды – каждый может поучаствовать в этом соревновании подобия, чтобы затем наиболее чистые отфильтрованные хищники отправились к столу настоящего солнца, чтобы оно могло их пожрать, как они ранее пожирали своих жертв…

Если, конечно, рассвет настанет – потому что, конечно, настоящее солнце не могло бы скрываться – а, значит, и настоящего рассвета никогда не будет. Будет просто сильный хищник – и он станет нашим рассветом.

Моя хищная природа разрушает снег. В конце концов, никто из нас не виноват в том, что рассвет приходит как хищник.

Мне бы, конечно, больше понравилось быть почерневшим мертвым телом – умершим первым, в самых глубоких тенях, сраженным самым слабым светом, миром, обратившимся в прах – но продолжения не избежать – и сможет ли самый сильный убийца обратить меня в пустоту? – все это для того, чтобы он мог увидеть бесконечность, расстилающуюся вокруг него.

Один сияющий живой мир, одно существо и черная мертвая бесконечность, сияющая вокруг него, в его глазах – и этот мир мог бы называться адом, если бы не был полностью обращен в пустоту.

Я просто хочу попасть в мертвенную бесконечность, быть самым первым, самым настоящим трупом – ну почему каждая вспышка высвечивает во мне жизнь, все новые формы и звезды. Паразиты порождают слабый усиливающийся свет – они внутри и снаружи меня рождаются бесконечными формами существ.

Изоляция могла бы стать выходом – изоляция в форме сплочения хищным хранителем пустоты в хищное солнце – и больше ни единой формы – только вечный мрак – это единственный шанс умереть».

Здания располагались на большом расстоянии друг от друга поодаль от дороги. Поле покрывал снег. Снег летел с неба. Он падал, подобно слезам, сияющим холодным светом. Свет взрывался искрами на слабо фосфоресцировавшей в темноте дороге. Свет от дороги распространялся за ее пределы необычно ровно, обрываясь четко очерченными фигурами.

«Соблазнительно думать, что звезды умеют плакать, и снег их слезы. Я посреди безжизненной пустыни. Пожалуй, я хочу сгореть. Здесь все холодное, кроме меня. Я хочу сгореть».

Она зачерпнула в ладонь немного снега, недолгое время смотрела, как он тает. К руке слетались снежинки. Ей стало холодно.

«Только, пожалуй, снег хочет сгореть больше меня. Поле, заполненное вампирами…одним большим вампиром и слабым изолированным сгустком тепла.