Слушай, что скажет река

Удивляться на каждом шагу, забыв про страх. Заглядывать в будущее – какое оно? Что таит в себе новое место, какие подарки в нем приготовлены, какие капканы спрятаны? Как сложится мозаика новой жизни – пазл, картинки к которому нет?..

– Ну что? – Тайса отошла подальше к окну, давая Асте место перед большим овальным зеркалом на стене. – Как тебе размер?

Аста, одетая в длинное белое платье с серо-голубой подкладкой, подошла к зеркалу, осмотрела себя со всех сторон. Платье сидело прекрасно. Они с Тайсой похожи фигурой – обе худые, с узкой костью, но Тайса выше на полголовы, так что рукава немного длинноваты, но в целом очень даже хорошо.

Ткань незнакомая, но такая приятная на ощупь – вроде шелка, но плотнее и без блеска. И швов не видно совсем.

– Его можно носить другим цветом наружу. – Тайса обошла Асту полукругом, поправила завернувшийся воротник. – Здесь часто шьют двустороннюю одежду, для разнообразия.

– Здорово. – Аста чувствовала себя неловко – от щедрости почти незнакомого человека, которую, как ей казалось, она ничем не заслужила.

 – Необычно, как из сказки. Но мне нравится.

– Плюс этой одежды еще и в том, что в ней тебя не замечают во внешнем мире. Совсем невидимкой не становишься, но взгляды скользят мимо. Не знаю почему – наверно, тем, кто не отсюда, сложно поверить в наше существование. Хотя меня замечают чаще, чем других, – ведь я там работаю и общаюсь с местными, поэтому как бы часть внешнего мира.

– То есть ты живешь здесь, а работаешь там?

– Да, живу в двух мирах.

И мне нравится! Нравится Риттерсхайм – там не так плохо, как мы привыкли думать. Он шумный, конечно, напряженный, я от него устаю, но там много интересного. Жалко, Лина туда почти не вытащишь.

– Вы давно вместе? – спросила Аста и тут же осеклась. – Извини, если здесь о таком нельзя спрашивать…

Тайса улыбнулась:

– Здесь можно спрашивать обо всем, что тебе интересно. Но также можно не отвечать, если не хочешь, – граница у каждого своя.

Ты привыкнешь. А с Лином мы дружили с военной школы – познакомились, когда я проходила подготовку со своим классом, а он там преподавал первый год. А помолвлены с зимнего солнцеворота. Это самая длинная ночь, у нас она часто самая страшная в году…

Ее улыбка исчезла, по светлому лицу пробежала тень, и отголосок какой-то давней боли мелькнул в глазах, отраженных в зеркале, – как отблеск лезвия, увиденного в последнюю секунду перед ударом.