Слушай, что скажет река

Некоторые держали в руках бутылки с алкоголем, громко смеялись и о чем-то спорили, но вели себя вполне мирно. Каждый год в конце апреля в Риттерсхайме проходил весенний фестиваль с аттракционами и угощениями, и каждый год Лин удивлялся этому действу, не в силах его понять.

Странный праздник. Хотя какой же это праздник – священное таинство, приветствие весны и благословение нового урожая[2 - Праздник весны (нем. Fr?hlingsfest) – фестиваль, который каждый год проходит во многих городах Германии в конце апреля – начале мая.

Включает в себя ярмарку, аттракционы, музыкальную программу и другие развлечения.] давно превратилось в массовую попойку. И как им не холодно в этих нарядах, при такой погоде – непонятно. И народу на улицах сколько – заняться им, что ли, нечем? Хорошо все же, что он нечасто бывает в этом городе. Закончить бы дело поскорее – вообще тогда можно здесь не появляться. У себя дома работы хватает, ночи еще длинные. Неизвестно, что там произошло за сегодня, пока он тут шатается – и главное, совсем без толку.

С другой стороны, интересная вылазка в этот раз получилась – впервые кто-то из местных заговорил с ним. Обычно его в упор не замечают, пока он не заговорит сам, – что очень удобно, как ни посмотри. А эта девчонка не только заметила его и разглядела ключ, но и умудрилась преследовать. Конечно, он сам разрешил ей сделать это из любопытства. На реттеров она не похожа, да и вряд ли они ему тут встретятся, так что опасности в ней он не увидел. Глаза вот только больные – все, небось, выплакала, как и ее мать.

Наверно, любила брата сильно, долго ждала… Что же с ним стало?

Лин вспомнил рассказ Асты, прикинул год, время. Вздохнул – в той осени памятная дата только одна. И если так, то новости будут печальные, но, может, все-таки обошлось. Надо у деда спросить, сегодня же, если он еще спать не лег…

Не доходя до вокзала, он свернул в переулок и, миновав вход в супермаркет, направился к арке в глубине просторного двора. Оглянулся на освещенную улицу, потом нырнул под каменный свод и растворился в сырой темноте.

* * *

Через два дня, вернувшись вечером с работы, Аста нашла в почтовом ящике конверт. Адреса отправителя на нем не было – только ее адрес и марка с изображением Бранденбургских ворот. Внутри оказался тетрадный листок с неровным зубчатым краем, который, видимо, раньше крепился к пружине, а на нем – всего несколько слов: «Пятница, 18:30. Рыночная площадь. Кафе “Лисья нора”. Тайса».