Между светом и тьмой. Сити

Подошёл он, как тёплый весенний ветер, со спины, и мягко прошелестел своим бархатным душевным голосом: «Может оторвёшься от адской машины на секунду и обратишь на меня

внимание, прекрасная принцесса? Не зря же ты победила всех моих драконов!“ Он был искромётен, игрив и неотразим для неё, как всегда. Краем глаза она отметила на нём джинсовую модно потёртую голубую безрукавку, такого же цвета и потёртости джинсовые брюки, белую футболку, но теперь уже с чёрным черепом („Опять череп? – усмехнулась мысленно девушка.

 – «Что это? Неистребимый метализм души?») и неизменную серебристую цепь. «А белый ему куда больше к лицу, чем чёрный! Он прямо оттеняет его смуглое лицо, шоколадного цвета глаза, бородку, волосы, бакены и эти тёмно- вишнёвые губы!» – думала Маша, любуясь мужчиной, запавшим ей в душу.

Девушка сняла наушники, положила их на стол возле клавиатуры. Вдруг её отвлёк голос, донёсшийся сбоку. Это говорил Зелим. Говорил он что-то капитану. Что-то по-чеченски и на ухо, потому разобрать всю фразу было нельзя, но она отчётливо расслышала слово «жухарг» – клоун.

И это явно было произнесено по отношению к Тони. Семчук что-то ответил ему, тоже на чеченском, но ещё тише, чем говорил Зелим. После чего Зелим выпрямился и гордо, испытующе глянул на К2. Тот ответил ему холодным и колючим взглядом и выдержал взор гордого чеченца.

– Не желаешь прогуляться? – предложил виновник.

– Конечно! Я с удовольствием! – оживилась Маша и встала из- за стола. Семчук и девушки проводили её обеспокоенными взглядами.

Зелим не отрывал глаз-кинжалов от К2, и только Иван был спокоен и «на позитиве».

– Пойдём, я покажу тебе кое-что очень милое и симпатичное!

– улыбался К2. Он что-то подозревал, и всей своей душевностью и улыбками хотел это «что-то» развеять.

Он привёл Машу в большой гараж, где стоял огромный автомобильный парк. Для масштабов сити этот парк был колоссальным и мог соперничать разве что с автопарком почившего Смотрящего. Современные, блестящие новые авто сверкали заводской краской, иные бросались в глаза то стильным тюнингом, то эпичной аэрографией.

К2 рассказал сначала про одно авто, которое было его самым любимым, затем подошёл к другому, вещая уже про него, любовно поглаживая это несравненное техническое творение.

– Какая тебе нравится? – спросил он вдруг.

Маша немного замялась. Теплый ветерок, ворвавшийся в помещение, сдул с неё оцепенение, пробежав свежими многочисленными воздушными ножками по её шее.