Нити Жизни

Заступник

Талви, столица региона Изыски на севере Ангардаса

Едва черная пурга сорвалась с берегов Ледяного моря и понеслась крушить Талви, Дархан оставил свое тело в меховой постели, на полу простого дома из серого камня, и отправился в мир духов.

Обычному человеку нужно умереть, чтобы пройти за завесу, но шаманы способны по своей воле посещать иные миры, и общаться с их обитателями. Это ремесло опасно. Любой из духов может сильно навредить душе шамана или вовсе ее сожрать, а тело забрать. Трезво оценивая все риски, шаманы с духами ведут себя осмотрительно, и без нужды их обиталище не посещают.

Но только не Дархан.

В Нижний мир спустилась ночь, показался месяц в зеленой дымке. Стояла гулкая тишина. По земле волочились клочья густого тумана. С крутого утеса шаман ясно видел верхушки черных кедров и, в просветах, тоненькие струйки дыма, вьющиеся из чумов, в которых жили души мертвых людей.

В воздухе над Дарханом время от времени мелькали истинные владельцы Нижнего мира: одни похожие на людей, другие не поддающиеся описанию.

Проворные духи первой искры, которые выглядели как рой огненных мошек, поднялись с соседнего утеса и разлетелись по тайным и явным лесным кострищам, домам небожителей и каминам в мире людей. Дух головной боли, по виду как набитый мешок, с треском приземлился на ветки кедра.

Шаманом пока никто не интересовался, и это весьма его устраивало. На своей шкуре он успел познать, что одни обитатели этого мира хотят навредить людям, другие рвутся помогать, а третьим нет до них никакого дела.

Но будет ошибкой делить духов на добрых и злых по их намерениям, ведь понимание вреда и пользы у них своеобразное, а нормы морали заставят волосы на голове шевелиться.

Поэтому Дар просто крепко держался за миг спокойствия и отдыхал, как отдыхает человек, который вдруг отошел на обочину оживленной улицы и зачарованно уставился на поток горожан в разноцветных платьях. В мире духов шаман чувствовал себя на своем месте, как нигде больше. Здесь все пронзала великая песнь, нанизывая каждое существо, каждую частицу пространства на невидимую нить, создавая единое причудливое плетение.

Песнь звучала внутри. Она бесконечно лилась, меняла тональность, погружала в поверхностный сон, когда тело расслаблено, а разум чист и воспринимает все с предельной ясностью. Песнь тянула великая паучиха[7 - Селькупы, народ Западной Сибири, в своих ранних представлениях о мире видели великую паучиху как зооморфную ипостась матери-земли, обитающую в царстве мертвых.