Нити Жизни

После сна в относительной безопасности она почувствовала себя гораздо лучше.

– О, конечно, нет, не едим. В физическом смысле, – заверил ее Сармик. – Кстати, мы вчера не представились. Меня зовут Сармик, но иногда называют Длинный, потому что так зовут моего мать-зверя из-за его хвоста. У нас на Севере принято заменять имена животных прозвищами, чтобы не позвать их ненароком. Длинный задрал оленя. Стая Длинных воет.

– Длинный скулит и убегает, поджав хвост, – ухмыльнулся Кам. – Брешет. Смехом его все кличут.

Но ты обходи этого парня стороной, если жизнь дорога. Его служебные духи так свирепы и безумны, что их даже я побаиваюсь. А что еще страшнее, не он ими управляет, а они им.

– Заткнись! Что ты знаешь? Они беспрекословно мне повинуются! Я их отец и создатель! – мигом оскалился Сармик. – Четыре серых пса из одного помета. Я посадил их на цепь так, чтобы не хватало ровно шага до костей и мяса. И оставил. День за днем они рвались к еде, истекая слюной и срывая глотки.

А когда я пришел и отсек головы от истощенных тел, то получил четырех вечно голодных духов, готовых служить мне в благодарность за освобождение. Управляют они мной не больше, чем хвост виляет собакой! Понял ты?!

Кам зевнул и примирительно поднял руки вверх, но Сармик почему-то продолжал испепелять его взглядом, словно товарищ задел его за живое. Эслин, трепеща от восторга и страха, поспешила спросить:

– Значит, вы оборотни? Ты можешь превращаться в быка, а ты в волка?

– Оборотни… Нет, глупая, не превращаться, – скривился Сармик.

 – Как бы тебе сказать. Я и есть волк, а он – бык. Такие у нас ие-кыла, мать-звери в мире Духов. Но принимая их облик, мы не можем нанести вред телам людям. Только душам.

– Я не совсем понимаю… – растерянно проговорила Эслин.

– Ну и плевать, – подытожил шаман-волк и отвернулся.

– Сармик, а ты всем встречным привык подробно рассказывать о своих особенностях? Это тактическая ошибка, – заметил Нэвлис, поднимаясь и потирая глаза.

Он достал гребень, тщательно расчесал свои длинные волосы и аккуратно собрал их заново. Молодой вышел из кустов с парой фляг воды, отжатой изо мха. Майма проснулась последней и сноровисто поделила вяленую оленину на всех. Порцию для безмолвного и неподвижного Дара она отложила в сторону.

– Кстати, лапочка. Может, ты развлечешь нас рассказом о себе за завтраком? Явно ведь не местная, – заметил Нэвлис.