По дороге на Оюту

Пробравшись в столовую, я застала все ту же картину: за многочисленными легкими белыми пластиковыми столиками сидели на хлипких стульчиках мужчины всевозможных рас и рубились в карты. Кто-то просто разговаривал, ну а единицы еще и обедали при этом. Тут же виляя задами дефилировали женщины, в основном человеческой расы. Как-то, даже обидно за собственную звездную систему стало, со стороны глядя на этих дам, можно было подумать, что все мы «легчайших» нравов.

Возле пищевого автомата никого не обнаружилось.

Я, быстро вставив жетон, извлекла контейнер с бульоном, одноразовую ложку, бутылку с водой и, найдя укромное местечко подальше от основной массы мужчин, принялась есть. Не скажу, что это было совсем уж мерзко на вкус, но при иных обстоятельствах я бы это в рот не взяла.

Громкий хохот за спиной раздался так неожиданно, что я выронила ложку, испачкав при этом бульоном собственный комбинезон. На голубой ткани мгновенно обозначилось мокрое пятно. В сердцах ругнувшись, вынула из нагрудного кармашка платочек и принялась оттирать капельки супа.

Поднимать ложку смысла я вообще не видела. Пол казался настолько грязным, что по нему ходить-то страшно было. Убрав платочек на место, я, оглядевшись, убедилась, что на меня никто внимания не обращает. Ну а потом просто выпила остатки бульона из контейнера.

Ну не выливать же теперь еду, пусть некультурно, зато сытая.

Отставив контейнер в сторону, решила посидеть тут еще немного – все веселее, чем на койке валяться. Увлеченно наблюдая за игрой мужчин за соседним столом, постепенно стала понимать какие-то правила.

Какая карта старшая, а какая младшая, запомнила и названия мастей. Оказалось – это действительно увлекательно.

Знакомый хохот отвлек меня от очередной партии, глянув туда, откуда доносился смех, замерла. За столом сбоку сидел Демьян и играл в карты с каким-то чернокожим нелюдем, но не это было главным, на подлокотнике его крепкого на вид кресла сидела полногрудая девица и любовно приглаживала ему локоны.

Нагибалась над ним она, так что его лицо непроизвольно на мгновения исчезало в ее до неприличия открытом декольте. Казалось, один глубокий вдох или чих – и грудь банально вывалится наружу.

Настроение резко рухнуло вниз. Бабник. Озабоченный дурак.

Сглотнув, я поднялась и, схватив пустой контейнер, все-таки подняла эту ложку, так как воспитание не позволило оставить после себя мусор, двинулась на вдруг ставшими ватными ногах к очистительному аппарату.