Жесткий рок

– В чем пойдешь? – заговорщически спрашивает она.

– Не зна-а-аю…

На самом деле, я уже знаю. Решаю надеть черное платье чуть ниже колен. Оно так меня обтягивает, что для того, чтобы снять его, нужно сбросить семь потов и три килограмма. Поэтому для Антона нет ни единого шанса добраться до моих трусов. Или раздеть меня просто так.

Оставшуюся часть недели я посвящаю спорту. Эта остервенелая самоотдача объясняется тем, что с каждым днем я все больше мандражирую. Хотя Вика и советовала не привязываться, я делаю все наоборот.

Выхожу из метро – и думаю о нем, завязываюсь в узел на коврике для йоги – и думаю о нем, вдыхаю свежий осенний воздух – и… да, опять он. Интересно, он обо мне думает?

Судя по радиомолчанию – нет.

Из соцсетей узнаю, что у него концерты за пределами столицы. Народ постит видео, которые я поглощаю, словно чокнутый сталкер. Самое смешное заключается в том, что несколько недель назад мне до него вообще не было никакого дела. Я слушаю его песни в наушниках и пытаюсь понять этого человека.

Ничего не выходит.

Он выплескивает в зал свою энергию, вены на шее вздуваются. Он не выглядит люмпеном или маргиналом. Он выглядит нереально круто. Голос у него чумовой. Обожаю, как он поет. Хочу его. Хочу, хочу, хочу!

Вот и пятница.

Переодеваюсь на работе. К платью добавляю ботинки в стиле милитари, которые очень люблю. Памятуя о том, что мой раздражающий рокер предпочитает видеть меня с распущенными волосами, потакаю ему. Ультрамариновые пряди очень идут моему сдержанному образу.

Если его можно считать сдержанным, ведь платье обтягивает меня, как презерватив.

Накидываю на плечи кожаную косуху и отправляюсь в метро. Несмотря на то, что за плечами рабочая неделя, у меня в крови бродит адреналин. Надеюсь, не наделать глупостей. Это маловероятно, учитывая то, что мною овладела некая сумасшедшесть.

Паника наступает, когда оказываюсь на месте. Ведь Антон даже не потрудился сказать, где его искать. И должна ли я его искать?

Зачем я вообще сюда пришла?

Сдаю косуху в гардероб и иду в бар, параллельно оглядываясь по сторонам.

Из программки узнаю, что сегодня выступает какая-то молодая группа с непроизносимым названием. Время на часах – восемь вечера. Лучше сгореть на костре, чем писать ему. С трудом залезаю на барный стул, потому что платье сопротивляется.

Беру «Маргариту», после первого бокала которой время на часах ощущается не так болезненно.

Уже двадцать семнадцать, а я по-прежнему одна на баре.