Hometown средней полосы

Антонина Семеновна доела спагетти и довольно вздохнула. Бодрость, как электричество, разлилась по ее мышцам. В дверь заглянула Надя:

– Пора. – она была медленной и отстраненной, как биоробот. – Поезд через восемнадцать минут.

Антонине Семеновне хотелось задать ей сто тысяч вопросов, но остановило выражение вселенской печали на лице Нади. Героине показалось, что общение с ней доставляет всем местным женщинам неприятные чувства.

Надя махнула рукой в конец коридора, и героиня отправилась туда, где слышались гремящие звуки.

Мужик с крокодильей головой грузил коробки в “Газель”, которая стояла вплотную к двери. Он пастью хватал огромные мешки и закидывал внутрь.

– Привет, я Надя. – прорычал крокодил и кивнул длинной зубастой мордой на машину. – Залезай, родная!

Антонина Семеновна пожала плечами и залезла в кузов. Крокодил захлопнул двери и завел мотор. Вдруг по кузову что-то застучало, одна створка приоткрылась, и к героине потянулась кожистая страусиная лапа. Но тут створка резко закрылась и прищемила лапу, что-то на улице жутко взвыло и хрустнуло.

Машина взревела и понеслась по улицам города. Пальцы лапы так и остались внутри. Только в этот момент Антонина Семеновна поняла, что оставила свою безразмерную сумку на кухне. В карманах пальто она нашарила телефон, осиновый кол и осколок героической божьей коровки.

Вскоре они приехали на вокзал. Водитель принял человеческий облик и помог Антонине Семеновне вылезти из кузова. У него было необычное овальное лицо, как у Пастернака, а все верхние зубы – сплошь железные.

Но на лице было точь в точь такое же усталое выражение, как у другой Нади. Машина стояла на грузовой платформе возле вагона, на котором в стиле граффити был намалеван макаронный монстр через весь корпус.

Мужик-крокодил торопливо указал Антонине Семеновне на вход в вагон и принялся с нечеловеческой силой закидывать мешки внутрь. Он очень торопился и все время оглядывался. Антонина Семеновна очень многое поняла про доставку посылок через “почту”: она бы теперь не посмела осудить сотрудников, выдающих сильно помятые письма и посылки.

Очень опасная и нервная работа, мягко говоря.

Она зашла в вагон, заваленный мешками и коробками, бесцеремонно устроила себе ложе на трех мешках. Тут же поезд тронулся. Героиня осмотрела себя: пальто, заляпанное кровью и слизью, сапоги с ободранными носами – поцарапала, когда ползла от прохожего по крыльцу. Подол у платья порвался, торчали нитки – это произошло еще во время битвы в массажном салоне.