Иммерсивная любовь

Но она упорно продолжала ломать свой натуральный цветотип яркими, мрачными нарядами. В ушах у нее покачивались массивные черные сережки-кольца, которые никак не соотносились с ее спокойным задумчивым характером и ямочками на щеках. Все это выглядело так, будто пушистый белый зайка стремился стать черной пантерой. Но все ухищрения только подчеркивали дашину утипусечную милоту.

Алена любила Дашу за ее нежное обаяние. И ругала за страстное желание казаться “фам фаталь”. Но такие советы летели мимо, потому что сама Алена – рыжая красотка, которой очень шел дикий красный, сумасшедший леопардовый и какой угодно яркий “лук”.

Да и в стиво-джобсовской водолазке девушка выглядела сексуальной.

В общем, рядом девушки смотрелись, как “лед и пламень”. Но в то мгновение, когда они отхлебывали кофе и мечтательно смотрели на оперный театр, их лица вдруг стали очень похожими. Потому что мысли оказались рядом с широкими плечами и высоким породистым лбом, а также поблизости от чувственных губ некоего актера.

– Серафим… – выдохнула Алена.

– Амир… – прорычала Даша.

Они произнесли это одновременно. Алена удивленно посмотрела на подругу и подняла брови с требованием объяснений.

– Амир навесил на меня тасков под самые праздники. – пожаловалась она и мечтательно добавила. – Хорошо бы вместо него напротив меня сидел Серафим. – мечтательно уточнила Даша.

– Ага, мечтай… Он, может, прямо сейчас там репетирует.

 – любуясь купольной крышей театра, промурлыкала Алена.

– Если бы он сделал мне предложение, то я бы сразу согласилась. – заявила Даша свое заветное желание.

– Фу. – осудила Алена, как будто подруга сбила ее романтичный настрой. – фу так думать девушке в почти тридцать лет. Он же просто красивый фантик.

– Я б в этот фантик завернулась, как в плед. – Даша мечтательно обняла себя руками.

Алена окончательно потеряла лиричное настроение, залпом выпила свой кофе, как алкогольный шот, и с напускной деловитостью произнесла:

– Я работать.

Не за фантики, а за ден-ньги! – она взъерошила свои кудрявые рыжие волосы и изобразила лицом дикого берсерка.

Даша с привычной завистью поглядела подруге вслед. Впрочем, зависть была не зеленая и отравляющая, а тоскливая и самоубийственная. Ей-то никогда не стать такой вот зажигалочкой… королевой… роковой…

Вдруг булькнул телефон.