Пролетая над гнездом жирафа

Мне показалось, что он тут же выкинул эпизод с девушкой из головы, уделив ему не больше внимания, чем мухе, пролетевшей мимо носа. Он убрал бордовые бархатные перчатки в ящик стола – и все.

Я же был взбудоражен, память моя вернулась в те времена, когда я еще считался странноватым юношей, а не конченым психом.

– Что вы думаете об агрессии, Освальд?

– Что? – странный вопрос доктора Маб вернул меня в реальность. – Вы имеете в виду, бывают ли у меня приступы агрессии?

– Нет, Освальд, я знаю, что у тебя не бывает приступов агрессии.

 – доктор Маб от внезапного раздражения даже перешел на “ты”. – Твоя медицинская карта более чем исчерпывающая. Она занимает более трехсот страниц вместо десяти. Мне интересно твое мнение относительно агрессии, как о свойстве человека.

– Я считаю, что агрессия – это обычное чувство присущее всем людям, – сказал я обиженно.

Его слова о том, что моя душевная болезнь заслуживает не более десяти страниц, сильно меня задели.

– О, я считаю так же, – он откинулся на спинку стула и с любопытством меня рассматривал, то ли как подопытную мышь, то ли как любопытную букашку, внезапно севшую на лацкан его пальто.

У меня создалось впечатление, что доктор решил со мной просто дружески поболтать. – А как ты считаешь, Освальд, естественно ли злиться на других людей?

– Вы имеете в виду, доктор, естественно ли злиться на своих родителей? – в этот момент я почувствовал себя в “своей теме”.

Все врачи, лечащие голову, начинают терапию с детских травм.

– О, ты смотришь в суть вопроса, браво, Освальд! С тобой крайне приятно разговаривать!

Я был безмерно польщен и даже почти забыл про Дейзи и ее внезапное появление. Я думал, ждал, предвкушал, что профессор сейчас разложит по полочкам все мои родительско-детские отношения…

– Ты можешь идти, Освальд, до завтра, – сказал он тихо, а потом внезапно заорал. – Пенни!!!

Это было так громко, грубо, что я опять погрузился в некий транс. Медсестра робко приотворила дверь, я встал и неловко проскользнул через эту щелку в коридор, а потом неуверенно оглянулся.

И успел увидеть, как доктор Маб подлетел совсем близко и с чрезвычайным грохотом захлопнул дверь перед самым моим носом.

"До завтра!" – когда обычное спокойствие вернулось ко мне, я снова был счастлив. Ведь скоро я должен был вернуться в его кабинет, говорить с ним. Вся моя сыновняя любовь, что была задушена в конфликте с родным отцом, обрушилась на доктора Маб.