Безопасный человек. Странная история обычного города

Я считал эти дорожки, однако в какой-то миг, сбившись со счета, уткнулся носом в один из обломков.

Что случилось после этого – не помню. Вообще, с ударом того баннера, по большому счёту, меня познакомили врачи. Я чётко помню, что было до, и не хочу вспоминать, что было после.

Глава 2

Это было неизменно. Сколько себя помню, так было всегда. А себя я помню, если память меня не подводит – с трёх лет. Конечно, в три года этого не осознавал, но становясь старше, начинал понимать, что со мной что-то не то.

Я очень хотел бы рассказать вам историю о том, что меня укусила какая-нибудь радиоактивная или инопланетная тварь, и я стал всесильным неуязвимым супергероем, как в западных комиксах. Вполне в духе современности, но это не так.

Да, у меня был дар, если можно назвать то, чем владел я. Это было даже не даром на самом деле. «Даром», не в понимании современных комиксов. Я не выделялся умом и не изобретал вечный двигатель в средней школе, не участвовал в выставках достижений талантливых детей с прилизанными, сальными волосами (да, кстати, про сальные волосы, это уже моё личное наблюдение).

Мне даже оценки ставили очень редко. Мой дар было в том, что я был, хм-м-м… безопасным.

Я пришёл в школу, как миллионы детей до этого – маленьким мальчишкой с горящими глазами. Чёрт, как же мне хотелось в тот момент, быть тем самым талантливым ребёнком. Но тогда ещё не понимал, что обладал, нечто особенным, что выделяло меня из толпы и одновременно изолировало ото всех.

Первый год отучился, ничем не выделяясь среди остальных.

Поначалу меня даже устраивала людская отстранённость, к которой я привык с детского сада. Именно родители тогда взяли на себя практически все хлопоты, связанные с моей учёбой. Мне как ребёнку было поручено внимать и запоминать.

У меня не было братьев или сестёр, поэтому те уделяли моему образованию достаточно много времени. Что позволяло узнавать, как я думаю, гораздо больше, нежели моим одногруппникам по детсаду.

Родители – к началу первого года обучения, хотя я и старался каждую свободную минуту улизнуть играть во двор, – научили интересоваться и пользоваться прочитанным, годами позже это не раз помогало мне, и я благодарен им за это.

Только к концу первого класса осознал, что меня избегают. Если до этого ещё были сомнения, что во всём виновата моя собственная отстранённость, то к началу второго класса понял, что виной тому действительно я, но не по той причине, по которой считал.