Борись за мою любовь

– Я не хочу, чтобы это стало проблемой. Фирма твоего отца – важный для меня клиент.

– И денежный.

– И это тоже, – легко соглашается он.

– Только не понимаю, при чём здесь я? – Поднимаю глаза, смотря на него снизу вверх.

Кирилл внимательно изучает моё лицо, чуть прищурившись. Отвечаю ему тем же.

Его губы трогает улыбка, я же, напротив, остаюсь серьезной.

Неужели он считает, что столько лет спустя я опять начну его выслеживать? Буду навязываться? И останусь сталкером?

Если это так, то самомнения ему не занимать и, кажется, кому-то придется сильно разочароваться.

Потому что этого не будет.

– Кир, я домой хочу. – Голова его сестры появляется в открытом окне машины.

Она поглядывает на нас с любопытством и не собирается поднимать стекло назад. Я вдруг понимаю, что ей просто хочется погреть уши и послушать, о чём мы разговариваем.

– Сейчас поедем, – говорит он сестре, а потом уже мне: – Даш, я…

– Уезжаешь. Всего хорошего. Рада, что у вас всё нормально.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду к дому.

Поднимаюсь по ступенькам и достаю телефон из кармана джинсов. Шуршащий звук шин по асфальту подсказывает мне, что Морозов убрался наконец с газона моего отца. Последние гости детского праздника разъехались, и участок погрузился в блаженную тишину ночи. На первом этаже горит свет, и я вижу, как отец и Люда швыряются друг в друга остатками бумаги с бумажного шоу. Рядом прыгает Алёнка и проснувшаяся недавно Юлька.

Улыбаюсь, глядя на эту семейную идиллию.

С тех пор, как у мамы появился новый малыш, я чувствую себя немного ненужной.

Да и живу я теперь отдельно от них с отчимом. Но мы стараемся видеться каждые выходные. Это, конечно, мои личные тараканы, на деле меня никто не задвигает на задний план. Видимо, детские комплексы дают о себе знать и в двадцать три года.

– У нас дождь пошёл. Я заказал твою любимую пиццу и собираюсь её съесть один. Жду тебя, малышка. – Голос Филиппа льётся из динамика.

Он болтает о всякой ерунде почти четыре минуты, рассказывая, как провёл день, а я слушаю и улыбаюсь.

По щеке скатывается одинокая слеза. Я, вытирая её тыльной стороной ладони, приказываю себе не реветь.

Ложусь спиной на крыльцо и смотрю на кусок ночного майского неба. Тучи рассеялись, и мне подмигивают тысячи звёзд.

Небо у меня всегда ассоциируется с Филом, ведь именно там, на высоте почти одиннадцать тысяч километров, ему в первый раз удалось меня рассмешить.

3 Глава

3 года и 5 месяцев назад

– Даша.