Сводная сестра для мажора

Но дергаюсь опять, когда сигнал повторяется.

Он это специально?

Не оборачиваясь, цокая каблуками по мокрому асфальту, собираюсь перепрыгнуть лужу, когда слышу, как хлопает дверь машины.

– Белова! Я что, за тобой бегать должен?

“Придёт время, может ещё и побегаешь”, – проносится в голове совсем не уместная мысль.

– Чернов, а я тебя не заметила, – смотрю на него через плечо, продолжая шагать вперед. Ещё пару метров, и будет светофор. – И не слышала.

– В машину садись, – засунув руки в карманы куртки, чеканит Миша.

– У всех на виду? – мои брови ползут вверх.

Правило два: мы незнакомы.

В университете совсем не общаемся и даже не здороваемся.

Мы даже в общих квадратных метрах можем днями не разговаривать и не пересекаться, потому это правило для меня вполне приемлемо. Да и после переезда сюда не было особого желания видеть кого бы то ни было, а уж тем более общаться.

У Чернова странные извращ?нные правила, которые не всегда укладываются в моей голове, а их там довольно внушительный список.

Он знатно подготовился к нашему совместному проживанию в его огромной мажорской коммуналке. Но я играю по ним, потому что спокойная жизнь мне важнее. А ещё потому, что он на короткой ноге с моим отцом и его лучше не злить, вполне возможно, однажды мне может потребоваться его помощь.

– Чем быстрее ты засунешься в тачку, тем больше вероятность, что это никто не увидит. Шевели ножками.

– Я не собираюсь домой, – делаю последнюю попытку ему отказать.

Меня ждут борщ и блины в кафе на фудкорте.

А ещё любимые часы полного одиночества в толпе людей. Где никто меня не замечает и не обращает внимания, а я могу рисовать разные сюжетные скетчи. Пальцы так и покалывает взять и набросать что-нибудь на листке бумаги, потому что я уже несколько дней ничего не рисовала, и у меня начинается ломка.

– А мы и не домой, – говорит Чернов и, покачнувшись на пятках, разворачивается обратно к машине.

Оглянувшись по сторонам, обреченно вздыхаю. Как назло, на студенческой парковке пусто, как после зомби апокалипсиса.

Ветрено, холодно, и даже те студенты, которые обычно любят зависать группами около крыльца учебного корпуса или сбоку фасада, выкурить сигаретку-другую, давно ушли в место потеплее.

У меня начинают замерзать кончик носа и пальцы ног в тонких осенних сапожках, которые не предусмотрены для первых настоящих холодов.

Обреченно вздохнув, словно меня собираются казнить в салоне “кайена”, я забираюсь внутрь, на переднее сиденье.