Платье для Галы

Гардиния посмотрела ей в глаза с доброй мягкой улыбкой и положила свою руку в тонкой лаковой перчатке на могучее Фуксино плечо.

– Не стоит так волноваться, дорогая, – певучим голосом проговорила она. – Вы сами выглядите просто великолепно, поверьте мне.

Фуксия только отмахивалась надушенным белоснежным платочком с кружевами и продолжала густо покрываться краской. Неизвестно, чем бы закончилась эта трогательная сцена, ни приди на помощь сам Миродар.

– Вы обе великолепны. Со стороны видней. А мужской взгляд самый точный, – мудро заметил он.

 – Что же касается моей драгоценной супруги, то она, госпожа Фуксия, старалась ради вас. Она сама придумала свой наряд и дала ему название. Как вы думаете, какое?

Фуксия стояла с открытым ртом и застывшей родинкой на носу. Мэр молчал, молчала и Гардиния. Фуксия беспомощно вглядывалась в глаза окружавших ее людей, пытаясь найти в них подсказку.

– Весенний сад! – наконец с гордостью провозгласила она и с торжествующей улыбкой вскинула вверх голову.

Восторг оваций хлынул по всему залу. Это, действительно, был настоящий шедевр модельного искусства, а название как нельзя более подходило к наряду. Да и само время года – ранняя весна – диктовало подобные находки. Уже первые лучи весеннего солнца уверенно пробивались сквозь плотные облака и согревали пробуждавшиеся благодатные всходы первоцветов в городских садах и парках. И сама Гардиния просто излучала весеннюю благодать. Весь ее внешний вид – и легкий румянец на щеках, и небесная лазурь добрых приветливых глаз, и мягкая улыбка – говорили о скором приходе долгожданного тепла.

Тонкий изысканный аромат цветочных духов, затейливый головной убор, напоминавший скорее венок, чем дамскую шляпку, и, наконец, само платье, похожее на букет первоцветов с полупрозрачными лепестками самых нежных оттенков, – все оправдывало название и навевало дух весеннего сада. А Гардиния, продолжая мило улыбаться, взяла своего супруга под руку и неспешной походкой поплыла сквозь ряды к ложе для почетных гостей.

Представление, внезапно прервавшись, возобновилось, и новые аккорды с удвоенной силой погрузили публику в пучину праздника.

Глава 4

Только вот места на нем нашлось не всем. В темной тесной комнатке с низким потолком и единственным слуховым окошком не было ни огромных зеркал, ни ярких ламп, даже мебели здесь не было никакой. На широких полках громоздились толстые пыльные рулоны материй всех сортов и расцветок.