Сказка о квартире-избушке, Ленке-старушке, Бабе-яге, Кощее, Иване и его «харлее»

Не мал домишко, не велик,

а к себе подойти не велит:

вкруг избушки – забор частый,

забор частый, крепко сложенный,

да не тесом тесанный

и не топором рубленный,

а из костей сложенный

из человеческих.

На заборе том черепа развешаны,

на воротах костяных заместо засова – нога левая,

заместо запора – нога правая,

заместо замка – рот с зубами острыми.

«Ну и ну, – думает Ленка, – неужто я и впрямь в сказку попала?».

И оттого ей смешно сделалось.

Еще пуще Ленка расхрабрилася,

ходит вокруг забора

да помелом по косточкам постукивает,

а косточки, большие и малые,

звонко позвякивают,

девицу веселят.

Глядь, а одна ножка-то слабенькая

взяла да раскололося,

косточки-то да посыпалися.

Так и вошла Ленка во двор.

Видит, избушка стоит.

А из избушки песня дивная льется,

«Танцы с дьяволом» называется,

«Танцы с дьяволом» Бобби Бешеного.

Рок тяжелый,

музон ядреный

избушку раскачивает – хозяюшку потешает,

хозяюшку потешает – гостью раздражает.

Ленка возмутилася,

сильно разозлилася,

скок – и к окошку слюдяному подтянулася,

подтянулася, приглянулася.

Видит, все убранство избушкино —

не ветхость старушкина,

а интерьер Ленкин собственный,

евростилю близкородственный:

диваны кожаные турецкие,

полы теплые немецкие,

жалюзи из Греции,

джакузи из Швеции,

сервиз чешский хрустальный,

центр японский музыкальный,

телевизор «Panasonic» жидкокристаллический.

Видит, посередь избы баба Яга сидит.

А на старухе не наряд убогонький,

а модный прикид Ленкин новенький:

джинсы итальянские от «Оторвани»,

жилет американский с лейблом «Мани-мани»,

на ногах – сапожки,

в ушах – сережки,

на лице – «Буржуа де Пари».

А самое ужасное,

нестерпимо страшное:

волосы старухины

модные-премодные

цвета зелени.

Все тайно захваченное,

незаконно присвоенное,

в глухой избушке ловко пристроенное.

Сама Яга сидит под кондишеном, отдувается,

пляской утомленная,

драйвом заряженная,

сидит, колу потягивает,

по сторонам поглядывает.

А вокруг нее – ведьмы старые,

на девичник слетелися,

по избушке расселися:

кто на матрасе,

кто на паласе,

одна – на столе со скатертью новой,

другая – на печке микроволновой,

третья – на полке с парфюмами,

четвертая – на гардеробе с костюмами,

та – на холодильнике,

эта – на светильнике,

а последняя старушка —

на тумбе с безделушками.