Сказка о квартире-избушке, Ленке-старушке, Бабе-яге, Кощее, Иване и его «харлее»

Дальше Иван головушку почесывает,

думу подумывает.

Смекает молодец так:

налево идти не пристало никак —

молодому здоровому

помирать да не в пору бы.

В леву сторону идти потерпелося —

живота своего погубить не хотелося.

Снова Иванушка думает,

ничегошеньки не удумает.

И прямо дороженька ему не по нраву.

Жениться Ивану на какую забаву?

К чему ему жена-королевна,

какая-то там лесная царевна?

Нет, жениться ему не годится —

уж в другую девицу

успел он влюбиться.

Ему одна лишь мила да люба —

Ленка его, зазноба-голуба,

об ней одной сердечко печалится.

Жаль, что худо с ней распрощалися.

И опять Иван пригорюнился,

думой тяжкою призадумался.

Вот осталась дорожка последняя —

в праву сторону, в дали неведомы.

Дорожка заманчива,

соблазном обманчива.

Поглядел на нее Иван недоверчиво,

покачал головой горемычною

и мыслит:

его ли, Ивана Царева,

сына бизнесмена крутого,

владельца бензозаправок,

баров, казино и прочих лавок,

его ли деньгами удивлять,

богатствами соблазнять?

У них в доме денег немерено.

И только одна кручинушка его одолела-то:

кабы за «Харлея» от отца не влетело бы.

А дорожка направо гладко так стелется,

так манит-зовет в дали неведомы,

в дали дальние за несметным сокровищем.

А сокровище – злато да серебро,

жемчуга, перламутры да яхонты,

изумруды, каменья чудесные —

драгоценности пышные царские.

Все пред очи Ивану представились.

Закружило Иванушке голову.

Каково-то богатым быть,

каково-то в богатстве жить!

И воспрянул Иван,

и весел уж стал.

Будет что за потерю-пропажу,

за Кощееву дерзкую кражу

добрым возмещением,

сладким утешением.

Так Иван порешил,

путь-дорожку найти поспешил,

аж головушка разболелася,

аж уйти поскорей захотелося.

И ступил он поступью твердою

на дорожку неведому правую,

более не думаючи, не гадаючи,

а на случай уповаючи:

– Авось да пройду,

небось не пропаду.

Долго ли, коротко ли идет Иван,

а над головою солнце красное припекает,

жажда Ивана одолевает,

пуще того голод мучит,

брюхо пусто от голода пучит.

Видит, впереди – поле чисто, широко,

в поле деревце стоит одиноко.

Стоит деревце, голову склоняет,

тень напускает, прохладу предлагает,

прохладу предлагает, присесть приглашает.

А под деревцем ключ шумит-надрывается,

ключ-ручей стоголосый

звонко поет,

напиться дает,

напиться водицы

ключевой, ледяной.