Сказка о квартире-избушке, Ленке-старушке, Бабе-яге, Кощее, Иване и его «харлее»

Средь вас такой я один,

буду для вас господин.

Я грозен и строг,

чуть что – вмиг в острог.

Нечисть в пояс Ивану кланяется,

глаз зеленых поднять опасается,

тихо попискивает,

пред Иваном заискивает.

Ванька в грудь кулаком себя бьет,

рубаху в запале на груди своей рвет.

Твари в страхе попятились,

за травинки попрятались.

Только леший один

встал перед ним,

глядит на Ивана тревожно

и спрашивает осторожно:

– Не прогневайся, царь наш надежа.

Где твоя царская, скажи нам, одежа?

Иван на себя посмотрел

и разом с лица погрустнел.

На плечах не накидка парчовая,

а рубаха холщовая,

на ногах не сапожки с сапфирами,

а лапти да с дырами,

на челе-то не венчик монарший,

а репей, в волосах застрявший.

Иванушка бедный раскис,

Иванушкин нос повис.

Нету ни спеси державной,

ни стати величавой,

ни речей хвастливых,

ни взоров горделивых.

А Иван все стоит

да тихо грустит,

с места никак не сойдет,

носа себе не утрет.

Твари осмелели,

поближе к Ивану подсели.

Старший леший,

страхи забывший,

громко откашливается,

у Вани допытывается:

– Не тешь понапрасну страдания,

расскажи про свои нам скитания.

Какое несчастие горькое

толкнуло на странствие долгое?

Мы хоть твари и темные,

умом обделенные,

к обхождению не приученные,

к познаньям не прирученные,

но послушаем со вниманием,

но проникнемся с пониманием.

Нам всю правду скажи,

на душе не держи.

А мы, если сможем,

чем-то поможем.

Ванька вздохнул слегка

и начал издалека:

– Коль случилась кручина глубокая,

знать, имелась причина высокая.

Не напрасно из дома сорвался,

за несчастьем своим я погнался.

Нечисть уши навострила,

рты шире раскрыла,

слушает, не моргает,

слов не пропускает.

Ванька продолжает:

– Жил я вольготно,

сам себе беззаботно,

никому не служил,

ни о чем не тужил,

на печи почивал,

горя не знал,

пиво пил,

девчонок любил,

нужды не испытывал,

денег не считывал.

Батюшка мой богатый,

белокаменные его палаты,

рубли у него в закромах,

валюта его на счетах.

Владелец он бензозаправок,

баров, казино и всяких лавок.

Но самый большой капитал у отца —

три сына его, три молодца.

Только начал наш батюшка стариться,

о наследстве начал печалиться.

Взялся папаша наследство делить,

думал: нельзя никого позабыть.

Аккуратно все посчитал,

справедливо все завещал.