Сказка о квартире-избушке, Ленке-старушке, Бабе-яге, Кощее, Иване и его «харлее»

Больше терпеть она уже не могла.

«Распустила нюни. Сопля! – подумала она с негодованием. – Нет, нельзя раскисать. Действовать во что бы то ни стало!».

Получив команду от самой себя, она тут же собралась, как по команде, для решительного наступления. Громкий требовательный свист заставил нерадивую метлу в тот же миг подлететь к ее ногам.

И Ленка, сев на метелку,

поспешила в избенку.

К дому подлетела,

чуть метлой чердак не задела.

Совершила вираж

на последний этаж,

в трубу провалилась,

на полу очутилась.

Сидит, озирается,

с темнотою свыкается.

Что-то Ленке в избушке не нравится,

глядит ошалело.

– Туда ли я залетела?

Вид у темницы запущенный:

паутин наплелося погуще,

пыль осела потолще,

грязь налепилась побольше,

котелки проржавели,

холстины попрели,

крынки порастрескались,

поленья порассыпались.

Пахнет не пряными травами,

а гнилыми отравами.

Затхлое до отвращения

нежилое помещение.

Что за превращение?

Ленка подруг своих кличет,

правду выведать хочет:

– Подруженьки верные,

прислужницы примерные,

хозяйку встречайте,

не прячьтесь, привечайте.

Глядь, а из мрака печального,

из закуточка дальнего

кошка выползает

и к Ленке ковыляет.

Страсть похудевшая,

шерсть посеревшая,

глазами не сверкает,

«мяу» не отвечает.

Хозяйку не утешает

и сама все страдает,

но к ногам ее по-прежнему льнет.

Кошку Ленка на руки берет,

гладит животину облезлую:

жалко замухрышку болезную.

Глядь, а из смрада вонючего,

из угла из грязнючего

ворона появляется,

к Ленке направляется.

Тащится, не летит,

не каркает – кряхтит,

крылом не взмахнет,

пером не блеснет.

И Ленку она не спасет,

и сама вот-вот да помрет.

Ленка ворону голубит, лелеет,

словом добрым птицу жалеет.

А про себя вздыхает,

ничегошеньки не понимает.

В чем тут причина?

Какая-то чертовщина.

Ленка в страхе к котлу подбегает:

может, он чего-нибудь знает.

Но котелок чугунный,

холодный, тугодумный,

молчит, не говорит.

Зелье в нем не бурлит,

огонь под ним не горит.

Некому в доме очаг запалить,

нечего в доме теперь и варить.

Ленка сокрушается:

– Что же получается?

Какое-то издевательство

или чье-то предательство?

Ленке тяжко думается,

от усердия мысли путаются.

Вдруг догадка сама к ней явилася,

стало ясно, что приключилося.

А случилося зло вероломное,

а вмешалася сила тут темная.