Цветы и птицы

На отцовых похоронах было совсем мало народу – две соседки и Каринка с мальчишками. Три красавца, три знойных, чернокудрых и светлоглазых красавца, Каринкины парни, несли гроб с Аниным отцом – Березкина, как обычно, в Москве не было – кажется, работал тогда он в Улан-Удэ. Правда, отбил телеграмму: «Аня, прости, не могу, через неделю выпуск, премьера, а у нас – полный завал. Катастрофа. Прими соболезнования. Игорь». На маминых похоронах его тоже не было, Аня и не помнит, куда он уехал в тот раз и почему не смог приехать.

И опять Каринины сыновья несли гроб, и опять ее было некому поддержать – в такие трудные дни и без мужа. Соломенная вдова, Каринка права. Они с Игорем чужие, совсем чужие люди. И зачем? Зачем это все нужно? Когда давно ничего уже нет. Давно. Давно нет семьи – как бы она ни уговаривала себя, как бы ни врала, как бы ни утешала. Ничего уже нет, кроме ее любви. Нет даже памяти. Все давно уже стерлось, как на переводной картинке: потрешь и – ничего. Одна труха на подушечке, стряхнул – и нет и следа.

У Каринки работа. Дети. Жизнь. А у Анны? У нее ничего. Пустота. Одна гулкая и звенящая пустота. Она совсем раскисла после смерти родителей. Они не были ей близкими людьми, но с их уходом она окончательно поняла: одна. Одна на всем белом свете. Каринка не в счет, у нее своя жизнь, и жизнь далеко не простая.

Как-то в декабре, когда до Нового года оставалось дней двенадцать, она сидела напротив мужа, который только вернулся из очередной поездки и с аппетитом обедал – ел мясо.

– Березкин! – вдруг сказала Анна. – А давай разведемся!

– Зачем? – удивился он, не переставая жевать.

– А зачем нам все это надо? – спросила она, обведя взглядом их красивую кухню.

– Лично меня все устраивает, – отрезал Игорь. – И тебя, я думаю, тоже. Не рефлексируй, живи как жила.

– А если я не хочу? – отчаянно закричала она. – Если мне надоело? Надоело ждать тебя, чувствовать, как от тебя пахнет чужими бабами! Зачем мне такая жизнь? Закрывать за тобой дверь и снова оставаться одной? Ты же… – Она задохнулась от своего горя.

 – Ты же сломал мою жизнь! Заставил меня сидеть дома и прислуживать тебе. А я, между прочим, – она разрыдалась, – тоже была талантлива! И если по-честному, ничуть не меньше тебя! Просто тебе повезло – у тебя был отец. И в ту же минуту ты заткнул меня, упрятал в чулан. Как же, талант у нас ты! А мне не положено. Ты даже не дал мне родить ребенка – отправлял на аборты, только бы никто не нарушил твой комфорт.