И это всё – наша жизнь

Вот мне интересно, в чем заключается мой клинический идиотизм? В том, что я не готова жить с человеком, которому перестала доверять? Я не вижу в этом ничего удивительного и выходящего за рамки разумного.

Я спросила у мамы, простила бы она отца. Мама – безапелляционно, ни минуты не думая, ответила:

– А ты сомневаешься? Ради детей, ради общественного мнения, ради себя. И еще – я не хотела в сквере гулять одна и обедать одна не хотела. И телевизор в одиночестве смотреть тоже. Я бы простила. Да вот папа умер. А что такое вдовство… Не дай тебе бог! Простила бы, не сомневайся!

И это при том, что моя мама всегда прекрасно зарабатывала, крепко стояла на ногах и всегда бы прокормила и детей, и себя.

И у нее были и есть близкие подруги.

Напоследок мама мне посоветовала не останавливаться на квашеной капусте.

– Можешь еще печь пироги. Они у тебя неплохо получаются. У метро знаешь как пойдут? С капустой по двадцать, с повидлом по пятнадцать. Ставь тесто! – бросила она. – Только муку покупай просроченную.

Так рентабельней.

Откуда такие познания? Даже интересно.

* * *

Он позвонил в одиннадцать вечера, я уже засыпала. Его свитер лежал у меня под боком. Услышав его голос, резко села на постели. Сердце билось так, что перехватило дыхание.

– Спишь? – спросил он.

Я не ответила, боялась, что выдаст срывающийся голос.

– Прости, – продолжил он.

Захотелось пошутить, что на это он точно может рассчитывать – на прощение за то, что разбудил, но я вовремя сдержалась. Какие шутки и какое кокетство?

– Что-то случилось? – хрипло спросила я.

Он, помолчав, ответил:

– Да. А ты не заметила?

– Остроумно, – отозвалась я. – А что дальше?

– Мне без тебя очень трудно. И плохо. И еще – я очень по тебе скучаю.

Я перевела дух. Так. Надо быть последовательной.

– Во-первых, – начала я, – мы договаривались, что в ближайшее время говорить на эту тему не будем. И ты мне это обещал. Во-вторых, трудно и плохо сейчас всем. Не тебе одному. Но вместе было бы еще труднее и хуже.

А насчет «скучаю», – я постаралась усмехнуться, – это вообще не совсем то, что меня интересует. Это твои личные проблемы. Ты их создал, и ты с ними пытайся справиться. Я же тебе не жалуюсь на свой весьма разнообразный и широкий спектр чувств, ощущений и обид.

– Умница ты, – теперь усмехнулся он. – Все сразу – и по местам. Ловко. И я – подлец, виновник и слабак. И ты – героиня, полная достоинства. Все правильно, все так и есть на самом деле. И слово я свое не держу.