И шарик вернется…

Все в этой жизни, в конце концов, кончается, решила она. Сколько еще будет таких Янеков! С ее-то, Светиковой, красотой!

Славик вернулся в Тюмень. У жены после полученного из Москвы письма случился выкидыш. Славик запил, устроился на завод грузчиком, а через полгода утонул, будучи, конечно, сильно под мухой. Вода в реке была холодная, майская. Сначала свело ноги, а потом… Потом он просто не захотел выплывать. Но об этом его московская родня так и не узнала. У всех своя жизнь.

Светику надо было поступать, а куда – никак не могли определиться.

Ей ничего не нравилось.

Мать вилась перед ней ужом – все старалась угодить, чувствовала свою вину. А отец – отец совсем замкнулся. У него появилось какое-то чувство брезгливости к дочери. Хотя странно – почему? Ведь Светик определенно была во всей этой истории жертвой. Но ничего поделать с собой он не мог. Тоска навалилась смертная. Чтобы как-то отвлечься, завел интрижку с молодой девицей из отдела кадров, хотя раньше этого не допускал – репутация в его кругу не позволяла.

А сейчас расслабился. Что он, не человек?

Зоя

Зоя решила выкинуть из головы весь бред, всех этих мускулистых массажистов и физруков. Много чести! Впереди такой сложный год – выпускные и вступительные!

На семейном совете было решено, что она пойдет в медицинский. Во-первых, свой врач дома – уже плюс, а во-вторых, белый халат, стетоскоп, строгий взгляд, уважение и почет. Бабушка выбор одобрила. Зоя, со свойственными ей ответственностью и серьезностью, принялась за учебу.

Особенно налегала на химию – самое слабое место. Три раза в неделю бегала на подготовительные курсы, читала специальную литературу и понимала, что выбор сделан абсолютно правильно, причем без всяких рефлексий и сомнений. А это уже счастье.

В декабре умерла бабушка, слегла с пневмонией и уже не поднялась. Зоя ставила ей уколы и банки. Бабушка говорила, что она подопытный кролик, правда, добавляла, что рука у Зои легкая.

Похоронили ее на Новодевичьем.

– Заслужила, – вытирая слезы, сказала мама.

Народу на похоронах собралось много – бабушкины подруги, соратники по работе, многочисленная родня. Пришла даже правительственная телеграмма, где были перечислены бабушкины заслуги перед родиной, вклад в дело революции и коммунистической партии, и, конечно, выражались соболезнования. Папа зачитал эту телеграмму в зале прощания. Поминок никаких не было – пережитки прошлого. После пламенных речей на кладбище все разъехались по домам.