Незапертая дверь

Достаточно. Теперь надо разговаривать с рыжей теткой, а это будет самое сложное. Сложное и противное. Понятно, что та ни в чем не разбирается, но от этого еще хуже и еще сложнее! Такие всегда думают, что их хотят обмануть. Хитрые москвичи непременно захотят облапошить бедную провинциалку.

От волнения пересохло в горле, и Катя пошла на кухню.

– Вот это глянь! – Тетка вовсю шуровала на кухне, перебирая кухонную утварь.

На подоконнике стояли восхитительные медные горшки и азиатские кружки и кувшины.

Катя видела что-то подобное в Музее Востока. Азербайджан, восемнадцатый век. А может, и семнадцатый.

– Заберешь? – с надеждой спросила рыжая. – Или выкину, куда мне такое старье и такая тяжесть?

– Заберу, – тихо кивнула Катя, не веря, что это будет ее.

Улов рыжей был довольно жалким – пара старых чугунных сковородок и три небольшие кастрюльки – видимо, Эмилия была не из кулинарок.

Кухонька была маленькой и не очень уютной: сатиновые цветастые шторки, старый буфетик, плита, древний пузатый ЗИЛ и пластиковый рабочий стол.

А вот стол обеденный был настоящим, дубовым. Небольшой, овальный, он располагался у окна, за которым открывался чудесный вид на Воробьевы горы.

Да, сидеть за таким столом, пить чай и смотреть в окошко – лучшего пейзажа и не придумаешь!

– Извините, – хриплым от волнения голосом сказала Катя, – а можно попить?

– Чаю хочешь? – неожиданно смилостивилась рыжая.

Катя кивнула. С наследницей надо поаккуратнее, тетка, кажется, непредсказуемая.

Но рыжая, как ни странно, была вполне мила – и чай подала, и печенье, и даже расщедрилась на остатки вафельного торта.

Катя почувствовала, что проголодалась. Она была из тех, кто в волнении или в стрессе тут же начинал есть.

Рыжая села напротив.

– Ну и чего? – со вздохом спросила она. – Нашла интересное?

Катя кивнула.

– Ну и ладно. Ты чайку-то попей, а потом разберемся. Устала я, – вдруг сказала она, – от Москвы вашей устала, от квартиры этой, от бумаг, от хламья Милькиного.

От всего! Живу без передыху, понимаешь?

Катя кивнула.

– Вообще без передыху, – продолжала жаловаться наследница. – Дома как? Внуки – раз! Скотина – два! Огород – три! А мне, между прочим, не двадцать! Мне, между прочим, семьдесят три!

– Да что вы! – Катя сделала вид, что сильно удивилась. – А вам не дашь! Вы стройная, моложавая!

– Ну и не давай, – не поддавшись на комплимент, буркнула рыжая, – мне и не надо.