Почти счастливые женщины

 – Да и у Муси есть внук, парень симпатичный, но очень уж бестолковый. Правда, он тебя старше, да и компания у него так себе. В общем, Аля, едем на дачу. А в конце июля отправимся на море, в Геленджик. Я там не была, но ничего другого нам, увы, не светит. И Ялта, и Пицунда, и Сочи уже не для нас.

Аля ничего не поняла – чем плох Геленджик и почему не светят Ялта и Сочи? Она изучала карту и видела, что море одно и то же, Крым и Кавказ – да, разные пояса, разный климат, разные флора и фауна. Вот, кажется, и всё.

Да какая ей разница – Крым или Кавказ? Она не была ни там, ни там. А Черное море везде одинаково, в этом Аля не сомневалась.

Подробности объяснила Оля: Сочи и Ялта – места для богатых, там отдыхает шикарная публика, артисты и музыканты, торгаши и спекулянты, дельцы ну и так далее.

По вечерам богатая и важная публика прогуливается по набережной, демонстрируя наряды и бриллианты, сидит в ресторанах и кафе. «Ну ты понимаешь – элита!»

Аля ничего не понимала. Артисты это понятно.

А почему торгаши и спекулянты типа Павлуши входят в элиту?

Но поняла одно – в такие клевые места им заказано. А Геленджик – место попроще и подешевле. Ну и слава богу, ее это очень устраивает! Где она, Аля Добрынина, сирота из провинции, и эта элита?

У Оли все складывалось не лучшим образом – родителей мало волновали каникулы дочери. Обычно Оля с Дашей уезжали на лето в деревню к Дашиной родне.

Конечно, скукота страшная, народ «прибитый» и пьющий, еда невкусная и жирная: картошка да свинина, да и то по праздникам.

Бабы дерутся и вырывают друг у друга волосы, мужики валяются в огороде – словом, не просто тоска, а кошмар и ужас.

А Катя с Валерой в это время отдыхают в санаториях и домах отдыха, им Оля только помеха.

– Ты счастливая, – завистливо вздыхала подруга. – Софья о тебе думает, а на меня все плюют. Нет, в деревню к Дашке я не поеду, – злилась Оля. – Еще чего! Пусть орут, пусть стреляются. Не поеду – и все! Лучше здесь, дома.

И пусть им будет стыдно. Хотя, – Оля усмехалась, – ты ж понимаешь! Стыдно им точно не будет.

С Олиными родителями Аля уже познакомилась. Мама-танцовщица Катя оказалась худой, безгрудой женщиной с бесцветным, будто смазанным лицом. Она ходила по квартире в длинном, до полу, полупрозрачном нейлоновом пеньюаре с растрепанными волосами и толстым слоем крема на узком, бескровном лице. В руках непременно зажженная сигарета в длинном малахитовом мундштуке.